Чтение онлайн

А тут еще и дети! Как быть с теми пацанами, которым вице-премьер по ОПК по ходу дела пообещал в воспитательных целях наладить массовый выпуск игрушек — моделей российского оружия и военной техники? И на свалку истории отправить всех этих натовских «леопардов»!

И то правда: игрушки должны быть правильными. Кто возразит, что играться модельками оружия потенциального противника непатриотично? И исправить положение дел, надо полагать, будет несложно, поскольку производство надувных танков, парадных ракетных комплексов и орудий в натуральную величину у нас налажено, а уменьшить их до игрушечных размеров пара пустяков. Другое дело, что стреляющих в достатке нет. А может и не появиться, если Дмитрий Олегович будет чаще смотреть в телекамеру, а не в планы обороноспособности страны.

Олег Андреев

При всей стремительности политической жизни кое-что, к счастью, остается неизменным. Один из таких якорей — это тезисы экономической программы кандидата в президенты от власти. Намерение сделать экономику более современной, свободной и конкурентоспособной столь же неколебимо, как стены Кремля, в который мечтают въехать участники гонки. Сегодня их пять, но лишь один из них может гарантировать сохранение курса «на дальнейшее совершенствование» — действующий председатель правительства Владимир Путин.

Лейтмотив статьи в «Ведомостях» примерно таков: мы все делали правильно, но сделаем еще лучше. Экс-президент, премьер и кандидат в президенты не признает за своей командой никаких ошибок. Если что-то и не получилось — как, например, с борьбой с коррупцией и инвестиционным климатом, — то вовсе не потому, что был выбран не тот подход. Причина — в недостаточности усилий. На этот раз, правда, предлагается нанести по мздоимству удар такой силы, от которого уже не оправиться: «Мы должны изменить само государство, исполнительную и судебную власть в России. Демонтировать обвинительную связку правоохранительных, следственных, прокурорских и судейских органов».

Планы этого грандиозного наступления пока до конца не раскрыты. Пожалуй, единственным конкретным предложением можно считать введение поста уполномоченного по защите прав предпринимателей. Бизнес-омбудсмен получит право рассматривать жалобы предпринимателей, отстаивать в случае необходимости их интересы в суде, вносить предложения в органы власти. И даже приостанавливать ведомственные нормативные акты до решения суда. Идея, безусловно, богатая. Несколько смущает, правда, то, что за исключением «права на приостановку» (бесспорная новация) примерно тем же кругом полномочий у нас обладает и обычный омбудсмен — применительно к своей сфере. А результат? В рейтингах, ранжирующих страны по ситуации с правами человека, мы занимаем, увы, не более высокое место, чем на пьедестале чемпионата по экономическим свободам.

Пока приходится только гадать, какие еще шаги намерен предпринять Владимир Путин, чтобы демонтировать преступную связку между правоохранителями, судьями и чиновниками. Очевидно одно: если дело ограничится появлением очередного сердобольного, но бессильного госзащитника, следующая программа следующего кандидата от власти точь-в-точь повторит нынешнюю.

Андрей Владимиров

Ожесточенные бои за Дамаск развернулись в нью-йоркской штаб-квартире ООН. Передний край обороны держит Москва при поддержке Пекина, Нью-Дели, Бразилии и Кейптауна. Атакуют США, Европа и Лига арабских государств. Главком МИДа Сергей Лавров ведет руководство операцией из Сиднея, предположительно из бронированного бункера, поскольку Хиллари Клинтон не могла дозвониться до него в течение суток.

Москва обозначила рубежи, за которые костьми ляжет, но не отступит: невключение в резолюцию СБ по Сирии санкций, эмбарго на поставку оружия и намеков на военное вмешательство... Словом, на спасение «рядового» Асада бросили беспрецедентный ресурс, поставив на карту дружбу с Западом и ЛАГ, отчасти и собственное реноме, подпорченное обвинениями в покровительстве кровавому режиму. Оно и понятно: на кону последний рудимент российско-арабской дружбы! Иже с ним: а) единственная опорная военно-морская база в Средиземном море и на Ближнем Востоке, б) один из крупнейших после Индии и Алжира рынков оружия, в) газоперерабатывающий завод близ Хомса, сооруженный «Стройтрансгазом», д) возможность показать кузькину мать коллегам по Совету Безопасности, кинувшим Москву в истории с Каддафи, е) демонстрация принципа: своих если и сдаем, то по ошибке, ж) подтверждение имиджа великой державы. Список можно продолжить. Но есть одно но: велика вероятность того, что режим Асада не устоит даже с нашей помощью. В этом случае Москва теряет все и сразу. Или, может, у нас заготовлен план Б?

Валерия Сычева

Десятиклассник Андрей Соловьев мечтает стать ландшафтным архитектором. Он увлекается биологией, хорошо успевает по математике. Но чтобы поступить в Тимирязевскую академию, помимо этих двух предметов ему нужно сдать еще и русский язык. С гуманитарными науками у Андрея всегда было неважно. «Читаю-пишу нормально, и зачем мне забивать голову, чем сложноподчиненное предложение отличается от сложносочиненного?» — рассуждает старшеклассник. Родители Андрея такого же мнения, но уже копят деньги, чтобы с осени сын занялся русским языком с репетитором. Боятся, что баллов по ЕГЭ не хватит для поступления в вуз.

К бабке не ходи: большинство родителей платят репетиторам с той же целью. А старшеклассники, определившиеся с выбором профессии, злятся: зачем тратить время на «лишние» предметы? Впрочем, правила поступления в вуз могут измениться самым кардинальным образом. Рособрнадзор предложил ввести коэффициенты для профильных ЕГЭ, чтобы абитуриенты, чувствующие призвание к той или иной области науки и неплохо в ней разбирающиеся, практически гарантированно поступали на профильные факультеты. Чиновники утверждают, что это позволит вузам находить «своего» абитуриента — человека, который точно определился с выбором профессии, а потому готовился и получил высокие баллы по профильному предмету. А уж если их умножить на два, преимущество станет очевидным перед середняками — теми, у кого высокий средний балл по всем предметам. Судите сами — хронические хорошисты и отличники обычно получают высокий суммарный балл именно потому, что в одинаковой степени знают все предметы, не отдавая предпочтения конкретной науке — то есть, по мнению чиновников, они «чужие» студенты и занимают чужие места. Утверждение более чем спорное, однако вузы, которые по идее должны бороться за умного по всем статьям студента, неожиданно предложение подхватили. Мол, теперь к ним пойдут молодые люди, которые действительно мечтают быть химиками или географами, а не просто намерены получить диплом для корочки.

«Пока еще неизвестно, каким будет коэффициент, — заявил пресс-секретарь Рособрнадзора Сергей Шатунов. — Проект находится в стадии обсуждения, новые правила начнут действовать, вероятно, с 2013 года». А обсуждать здесь есть что.

Что такое хорошо...

Сначала разберемся в подробностях предлагаемого механизма. Допустим, профильный экзамен абитуриент сдал на 90 баллов, а два остальных на 40. Раньше сложили бы все баллы, что в сумме даст 170 и вовсе не гарантирует поступление прирожденного химика или географа на выбранный им факультет. По новой схеме результат профильного экзамена могут умножить, допустим, на коэффициент 2. Общая сумма баллов составит уже 260. Это больше, чем у другого абитуриента, который получил по всем трем ЕГЭ по 60 баллов и набрал изначально 180 баллов, а после умножения на коэффициент — 240. Расчет делается на то, что такая схема повысит шансы на зачисление для тех, кто силен в основных предметах и не очень — в остальных. «ЕГЭ по непрофильным предметам для вуза вообще особого значения не имеет, — отмечает ректор Тамбовского государственного университета имени Г. Р. Державина Владислав Юрьев. — Повышающий коэффициент даст возможность сделать подход к оценке знаний более дифференцированным. По крайней мере абитуриенты будут знать, что требования к профильному предмету выше, чем к остальным». По словам Юрьева, этот шаг сыграет важную психологическую роль. Абитуриенты будут более осознанно подходить к выбору вуза и стараться выбрать ту специальность, по которой им действительно хотелось бы учиться. Сейчас же получается, что многие середнячки подают документы в вузы, не думая о том, как будут там учиться, не отдавая себе отчет, что профильный предмет придется изучать на более высоком уровне. Вообще говоря, с тех пор как почти у всех вузов отняли возможность проводить собственные экзамены, они предприняли немало шагов, чтобы создать систему поиска «своего» студента. В ход пошли предметные олимпиады всяческих уровней (от вузовских до общероссийских), появились собеседования, а также отсечки по минимально допустимой границе баллов по ЕГЭ. Все эти методы выглядят весьма цивилизованно — именно так и происходит зачисление в вузы за рубежом. Например, чтобы поступить в колледж Оксфорда, надо точно знать, что по определенному списку предметов вы должны набрать на выпускном тестировании результаты, допустим, не меньше ААА (в Великобритании установлена шкала из букв, где А+ наивысшая отметка) и пройти собеседование, может быть, даже по телефону (как рассказывал профессор Оксфорда корреспонденту «Итогов», по речи и умению отвечать на вопросы легко определяется культурный и образовательный уровень человека). Единственное, чего нет за рубежом, — это поступления по итогам олимпиад. И у нас эта система со временем обрела дурную славу, за исключением, конечно, олимпиад всероссийского уровня.

Однако существующая система отбора абитуриентов наши вузы не устраивает — хотя бы потому, что слишком часто они вынуждены отсеивать студентов уже на первой сессии. Видимо, поэтому идея умножать на коэффициент результаты профильного экзамена показалась им здравой — получить по определенному предмету максимум баллов по ЕГЭ не так-то просто. Поясним: билет состоит из трех частей, где задания типа С может решить только глубоко врубившийся в предмет ученик, поскольку это не тест, а настоящая сложная контрольная.