Чтение онлайн

Бекмамбетов, даже выступая в роли режиссера, всегда смотрит на фильм взглядом продюсера: «Вопрос самореализации меня мало интересует. Что бы я ни делал, это буду я». Он удивляется тому, что критики не понимают: даже бюджет фильма может быть творчески осмыслен, как это было с продолжением «Иронии судьбы», где 45 процентов финансирования шло через художественно осмысленный продакт-плейсмент. Да, с майонезом переборщили. Ну бывает. «Зато я предпочитаю брать деньги с брендов, а не у государства», — гордится Бекмамбетов. Слыша эти слова, диву даешься. Ведь начинал-то он с самого что ни на есть арт-хауса, с фестивального хита «Пешаварский вальс», отмеченного в 1994 году призом за режиссуру в Карловых Варах.

Увы, у нас этой картине было суждено кануть в Лету, потому что в те времена в кинотеатрах располагались автосалоны и мебельные магазины. И мы на долгие годы потеряли режиссера Бекмамбетова, ушедшего с головой в рекламу. А еще говорят, он уходил гораздо дальше — постигал мудрость древних, предавался аскезе, обращался к Учителям. Может, это и слухи. Тем не менее вязь восточных учений легко можно обнаружить и в его фильмах, и в его четко сформулированных ответах на вопросы, не дающих журналистам ни малейшей возможности привычно развести собеседника, чтобы тот сболтнул лишнего. Бекмамбетов доброжелателен и непроницаем всегда — хороши дела, не очень хороши, вы об этом не догадаетесь. Он не даст повода. Спросите его вроде бы о наболевшем: «Вы готовы, что вас критики растерзают за «Черную молнию», «Выкрутасы», «Елки» и т. д.». То есть за любой фильм, прилаживающийся к публике. А он спокойно так ответит: «Нет, не растерзают. Просто будут ругать. Как обычно». У него же мама и сестра были журналистами, вся кухня этой профессии ему известна — сокровенного не выдаст никогда. За Бекмамбетова говорят его фильмы, в которых он бесстрашно сочетает несочетаемое: почти документальную реалистичность с откровенно пародийным сюром, затертые до дыр клише коллективного бессознательного с невероятно чистым и пронзительным пафосом, а главное — иронию с непрошибаемой серьезностью. Его можно ругать за неразборчивость в ингредиентах. Но все-таки, смешивая все это, он не взбалтывает — не путает одно с другим и на своей кухне всегда отделяет божий дар от яичницы. Зло у него зло, добро — добро, а герой, как и положено, подвержен сомнениям.

Тимур и его команда

Режиссерская судьба у Бекмамбетова непростая и негладкая. Началось это еще в юности, когда мальчик из казахского города Гурьева (Атырау), поболтавшись в Московском энергетическом институте, куда поступил под влиянием отца, инженера-энергетика, отправился в Ташкент. Бекмамбетов уверяет, что решение пришло в кинозале: «Был такой фильм «Диллинджер мертв» Марко Феррери. Я тогда учился в МЭИ, и мы с товарищем пошли в «Иллюзион»... Фильм идет час двадцать, и я вышел оттуда с мыслью, что хочу снимать кино». Бекмамбетов, который в Москве успел пообщаться с художниками-нонконформистами Анатолием Зверевым и Оскаром Рабиным, в Ташкенте поступил в театрально-художественный институт. Главной приманкой для него был экспериментальный молодежный театр «Ильхом» под руководством Марка Вайля, одного из самых незаурядных и независимых режиссеров советской эпохи. К нему Тимур и пришел работать художником.

Из ташкентской театральной среды тянется его тридцатилетняя дружба с актером Виктором Вержбицким, талисманом его фильмов. Это он сыграл француза в «Пешаварском вальсе», Завулона в «Дозорах», злодея в «Черной молнии», крупного чиновника в «Елках». А Вержбицкий всегда рассказывает, как помог ему друг юности, когда он, звезда узбекского русскоязычного театра, приехал в Москву и был вынужден играть «кушать подано». «Тимур, снимавший рекламные ролики банка «Империал», стал привлекать меня к этой работе, — вспоминает Вержбицкий. — Тогда я сыграл и Людовика, и Александра Македонского, и Николая I. Мы были пионерами отечественной рекламы. С тех пор так и идем по жизни, пересекаясь».

Можно сказать, что Бекмамбетов создал нашу отечественную телерекламу. А реклама создала его. Ей Тимур отдал пятнадцать лет. Легендарной стала серия роликов «Всемирная история» для банка «Империал». Банк канул в Лету, но все помнят короткие выразительные исторические миниатюры с броскими слоганами. Наполеон: «С точностью до миллиметра». Тамерлан: «Но остались камни». Суворов: «До первой звезды нельзя». Были среди них и смешные, и трогательные, и пророческие. «Ивана Грозного» показали несколько раз и положили на полку. Там царь объявлял, что берет власть в свои руки. «На каких условиях?» — «После узнаете». Эти ролики были вызовом времени — нищему, бандитскому, бесстильному, бескиношному. Бекмамбетов рассказывал, что художницы по костюмам тайком брали какую-то историческую одежду на «Мосфильме», перешивали ее, как надо, ролик снимался, а они потом за ночь возвращали вещам прежний вид.

Благодаря рекламе и собралась команда Тимура. Вся как на подбор из любителей. Успели поучиться чему-то похожему на профессию, но предпочли начать жизнь буквально с нуля. Был тут сын Резо Габриадзе Леван, мальчишкой еще сыгравший скрипача в «Кин-дза-дза», а потом учившийся в Калифорнии на дизайнера. Только в этом году он наконец дебютировал как режиссер на студии Бекмамбетова с фильмом «Выкрутасы». Оператор Сергей Трофимов («Пешаварский вальс», оба «Дозора», «Монгол» и др.) сначала окончил Московский институт управления, а потом, пройдя телевидение, оказался уже во ВГИКе. Сегодня он один из лучших камераменов нашей страны. Дмитрий Юрков в отличие от друга Тимура все-таки окончил Московский энергетический институт и даже успел поинженерить четыре года. Но… Реклама поманила и его. А в 1991-м он создал студию «Даго-фильм», которая по сей день активно и эффективно работает. Композитор Александр Войтинский по образованию экономист, окончивший престижную Плехановку. Мог бы стать олигархом, а стал писать музыку для рекламных роликов. И в 2009 году даже дебютировал как режиссер фильмом «Черная молния» у продюсера Бекмамбетова. Все они — команда Тимура, сотрудничают с ним до сих пор.

А мне летать охота

Правда, команду давно уже трудно собрать в одном месте, как раньше, когда они дневали и ночевали в монтажной. Даже на юбилей Тимура не дождались — в Америке были в разгаре съемки «Линкольна». Пришлось друзьям самим отмечать за Бекмамбетова его день рождения. Ему, конечно, послали поздравление и — дружеский шарж с надписью «Особо прекрасен». Жене Бекмамбетова, Варваре Авдюшко, дочери известного актера Виктора Авдюшко, повезло больше, чем друзьям. С конца 90-х она всегда рядом — как художник по костюмам, продюсер, а иногда и идейный вдохновитель. Кстати, дочь Бекмамбетова от первого брака Жанна уже выучилась на режиссера-аниматора и даже представила свой короткий фильм на фестивале в Астане, к которому имеет прямое отношение ее отец. Так что преемственность в команде обеспечена.

Тимур живет на две страны. Один его офис на подъезде к Воробьевым горам. Другой офис с видом на Голливудские холмы. Застать его и там и там не так-то просто. Разговариваешь с его помощниками, как с авиадиспетчерами: сейчас он летит из Лос-Анджелеса, а послезавтра должен быть в Москве. Но это специфика жизни человека, если он по-настоящему востребован — как и какое кино делать решается в самых разных и даже неожиданных местах. Например, судьбу картины «Особо опасен» решила часовая беседа с Анжелиной Джоли в новоорлеанском ресторане. Она выслушала идею «этого русского с невозможной фамилией» и согласилась. Причем поверила в него настолько, что, подписывая контракт, поставила условие: будет работать, только если режиссеру дадут делать все, что он хочет.

А действительно, что он хочет? «Мечтаю управлять самолетом! Когда представилась возможность, я выучился на пилота в летной школе под Петербургом. Потом меня захлестнула работа, и я бросил это дело. Но это мое самое сокровенное желание. Потому что ощущение полета, отсутствие земли под ногами — это нечто особенное, ощущение свободы. Наверное, ангелы чувствуют то же самое». А пока, стоя крепко на земле, Бекмамбетов хочет собрать на своей студии Bazelevs команду, которая будет полностью заниматься всеми вопросами кинобизнеса — как Disney или Fox в Америке. Еще хочет экранизировать «Моби Дика», эталонный американский роман, и сделать ремейк «Джентльменов удачи», эталонной советской комедии. В отпуск от всех этих дел не хочет: если выпадает неделя, то он просто звонит всем друзьям и наговаривается впрок.

Ирина Любарская

В забеге на то, кто из наших кинопроизводителей лучше развлечет народ в новогодней кутерьме, побеждает новый мульт «русской серии» кинокомпании «СТВ» и студии «Мельница». Уже вышедшие в прокат «Елки» годятся только для городской молодежи 18—35 лет. Это их герои, их тип юмора. «Смешарики. Начало», какие бы взрослые перегибы ни были в сценарии, все равно нацелены на родителей и их малышню. А вот на «Ивана Царевича и Серого Волка» можно приглашать всех — от деточек до дедушек. На недавнем Кинорынке он вызвал серьезное оживление букеров, которые увидели в нем потенциал хорошей работы в прокате. Не фильм — конфетка. Причем того размера (75 минут), когда и голодным не уйдешь, и мутить не станет.