Чтение онлайн

«Чужой земли мы не хотим ни пяди — но и своей вершка не отдадим». Эти строки явно не о жителях Подмосковья. Те резанули увесистый кусок своей землицы, плюхнули на блюдечко с голубой каемкой да преподнесли мэру Собянину. Сергей Семеныч, долг платежом красен! Земельку вам подарили с надеждой на алаверды! Так что разворачивайте карту, берите в руки циркуль и транспортир — делиться будем! Пусть весь центр себе забирают! Вместе с тротуарной плиткой и платными парковками. Вместе с Кремлем и Белым домом. Вместе с Болотной и Поклонной в придачу.

Говорит и показывает

/ Политика и экономика / В России

Сергей Нарышкин: «Депутаты выдали за это время массу новостных поводов, которые обсуждала вся страна»

В уходящем году депутаты Госдумы оказались главными ньюсмейкерами на информационном поле страны. О том, стоило ли превращать парламент в место для дискуссий, в интервью «Итогам» рассказал спикер нижней палаты Сергей Нарышкин.

— Сергей Евгеньевич, какую отметку поставите 2012 году?

— Просто как гражданин я бы поставил оценку «хорошо». Для спикера Госдумы этот год тоже был неплох хотя бы потому, что удалось организовать межфракционный диалог, а на его основе системную работу Думы. Это видно по законам, которые парламент принял за 2012 год. Прежде всего касающимся развития политической системы, либерализации создания и регистрации партий, введения прямых выборов губернаторов. Немаловажными я считаю и законы социально-экономического блока, например, об образовании, о защите детей от преступлений сексуального характера. Ну и, конечно, бюджетный дебют новой Думы. Этот документ дался нам нелегко: были и жаркие дебаты, и множество поправок... Усилили мы и роль экспертного сообщества: при председателе Госдумы и его заместителях сегодня действуют несколько советов.

Ну а лично мне отрадно осознавать, что за этот год нам удалось воссоздать Российское историческое общество и поднять значение исторической науки. Историю ведь можно считывать и через право, и через развитие социологии...

— 2013 год для российской истории особенно знаменателен: 400-летие династии Романовых, юбилей «статистического» 1913 года, на который долгое время равнялась наша экономика...

— ...Нам тоже предстоят юбилеи — 20-летие Конституции и российского парламента. Мы уже начали дискуссию на площадке Открытой трибуны о роли Конституции. Сегодня есть разные точки зрения: менять или не менять?

— Так менять или не менять?

— Я считаю, что не надо. Основной закон достаточно универсален и имеет большой потенциал для развития. Конечно, возможны точечные изменения, например, в том, что касается порядка формирования Совета Федерации...

— Или возвращения поста вице-президента?

— Если вы задаете вопрос, имея в виду государственное устройство США, то там власть построена совершенно иным образом. Не надо эту модель даже условно применять к России. Подчеркну: серьезных поправок в Конституцию ожидать вряд ли стоит.

— Что, по вашему мнению, изменилось за этот год в политическом раскладе?

— Как показали выборы — президентские, губернаторские, местные, коренного изменения соотношения политических сил не произошло. Но с принятием закона о партиях поменялся политический ландшафт: в октябре 9 партий участвовали в губернаторских выборах и 23 — в региональных и муниципальных. Сейчас партий уже 48, и это не предел. Дума с ними работает: я создал Совет непарламентских партий. Добавлю, что любая ответственная политическая сила не может ограничиваться одними лозунгами. Нужно уметь формулировать конкретные предложения, законопроекты. Я на это и рассчитываю.

— Ваше желание понятно, а что хотят эти партии от Думы?

— Они хотят быть услышанными и властью, и обществом. В том числе через СМИ. Некоторые хотели бы участвовать в генерировании идей и законопроектов. И мы дадим такой шанс.

— У вас есть ощущение, что уличный протест за год сдулся?

— Мы видим, что круг протестующих сокращается. Думаю, не в последнюю очередь потому, что слова тут слабо трансформируются в дела.

— Может, еще и потому, что власть нажимает? Ведь именно Дума сделала так, что митинги в России имеют не заявительный, а фактически разрешительный характер...

— А как же иначе? Ведь власть и желающие выйти на демонстрацию должны найти компромисс по условиям проведения акции. Перед 15 декабря было предложено несколько вариантов, но организаторам они не подошли. Все сделали по-своему. Хотя собралось не так много народу...

— В последнем докладе Центра стратегических разработок говорится, что общество пребывает в состоянии депрессии...

— По вашему взгляду я не заметил, что вы в депрессии, а журналисты — часть общества... Я не доверяю этому исследованию. Знаю, что при его подготовке была какая-то малопонятная история. Похоже, это личное мнение Михаила Эгоновича Дмитриева.

— Насколько реальность оправдала ваши личные надежды на этот год?

— Реальность к ожиданиям довольно близка. Хотя опыта работы в качестве спикера или депутата у меня до этого не было. Прежде я руководил большими коллективами и в правительстве, и в администрации президента. И имел все основания чувствовать себя уверенным и здесь, на Охотном Ряду. Шока у меня не было. Да, пришлось овладеть некоторыми технологическими особенностями ведения заседания...

— Пультом председателя научиться пользоваться?

— Им самым. Сидеть за ним — это совсем иное, нежели вести заседание где-нибудь еще. Мне кажется, я успешно освоил эту техническую премудрость. Куда сложнее оказалось найти аргументы, дабы мотивировать депутатов на достижение цели. В Думе коллектив яркий, творческий, тем сложнее и интереснее моя работа. Мотивировать депутата должно осознание того факта, что он уполномочен сотнями людей представлять их интересы.

— Какое ощущение превалировало: вы — учитель в неспокойных классах или первый среди равных?