Чтение онлайн

Д. О.: Мы видим сегодня нового Путина. С одной стороны, он возвращается к истокам своей консервативной поддержки. С другой — это Путин, который способен к диалогу с самыми различными общественными силами. Думаю, он будет проводить курс реальной модернизации с опорой на большинство населения и создавать благоприятный интерфейс власти во взаимодействии с обществом. Уверен, что ценностным стержнем его политики станет справедливость. Чиновники должны будут стать действительно нанятыми налогоплательщиками и зависимыми от них или уйти.

В. И.: Все будет таким же, каким и было, только процессы в стране станут еще более медленными. Я не вижу перспектив для экономического кризиса в ближайшие три-четыре года, и цены на нефть, скорее всего, останутся довольно высокими. Поэтому стимулов напрягаться у власти не будет.

М. Р.: «Путинская стабильность» была (и остается) системой, выстроенной вокруг двух ключевых переменных: цена на нефть и «тефлоновый» (он же «заколдованный») рейтинг. Обе эти переменные мало зависят от управленческих усилий власти.

Б. М.: На новом сроке Владимиру Путину достанутся изменившееся общество и безнадежно устаревшая управленческая машина. В ржавом аппарате гайки не закрутишь — резьба слетит. Поэтому будет попытка проведения более современной социально-экономической политики и дозированного открытия системы для политической конкуренции. Этому благому намерению продолжат мешать и не блестящая, мягко говоря, экономическая конъюнктура, и косность бюрократической махины, и инерция прошлых решений. В общем, риски и неопределенности окажутся куда выше. Эх, если бы реформы начались в 2004-м, когда и экономика, и оптимизм общества не шли, а мчались вверх. Теперь же придется потратить время на то, чтобы чинить корабль посреди плавания.

— Когда в России появится работающий механизм сменяемости власти?

Д. О.: Такой механизм закреплен в Конституции и законодательстве, и он работает в каждом выборном цикле. Власть обновляется постоянно.

В. И.: Он появится в тот самый день, когда будут честно посчитаны голоса на любых выборах — парламентских или президентских.

М. Р.: Сегодня единственный конституционный механизм сменяемости власти — президентские выборы. Но поскольку на них действует принцип «победитель получает все», этот механизм оказывается заблокирован — слишком велики ставки, чтобы правящая команда могла оставить хотя бы гипотетическую возможность смены власти. Это, в свою очередь, повышает вероятность ее смены через «улицу» или иных сценариев глубокого политического кризиса, сбоя системы.

Б. М.: Данный механизм у нас, кстати, был. Губернаторы нередко проигрывали выборы, и революций областного масштаба не случалось. К сегодняшнему дню редкой новостью становится поражение мэра — да и самих выборных мэров остается все меньше. Так что цивилизованный механизм смены власти надо выстраивать снизу.

— Владимир Путин, судя по его программным статьям, намерен опереться на средний класс. А самому среднему классу какой лидер нужен?

Д. О.: Не думаю, что Путин будет опираться исключительно на средние слои. К диалогу с ними он готов. Однако речь идет о взаимодействии ответственной власти с ответственным обществом. Путин явно осознает сегодня, что нужны новые каналы коммуникации — не только со средним классом, но и с людьми, которых называют консервативным электоратом: с пенсионерами, бюджетниками, военнослужащими, жителями промышленных городов.

В. И.: Я не уверен, что власть может опереться на средний класс, так как сейчас средний класс требует не только экономических уступок, но и политических перемен. Электоральная база Владимира Путина — это бюджетники, госслужащие и те, кто верит, что Россия «встала с колен».

М. Р.: Средний класс, будучи детищем «путинской стабильности», стилистически отторгает нынешнюю систему власти. И вряд ли это положение можно в корне изменить. Однако детище пока выглядит крайне слабо. Массового и устойчивого среднего класса в России по-прежнему нет. Поэтому для Путина было бы логично опереться на потенциальный средний класс. То есть на тех, кто является средним классом по самоощущению и уровню квалификации — но не по имущественному положению и статусу. Именно для этих людей стратегия создания новых качественных рабочих мест, о которой говорит премьер, была бы наиболее важна.

Б. М.: Значительная часть среднего класса всегда поддерживала партию власти. Эти люди хотят большей свободы и конкуренции в экономике и политике, но и стабильность власти они высоко ценят: им есть что терять. Средний класс уже демонстрирует, что будущее страны зависит от того, как он будет жить и работать. С этим власть не может не считаться.

Александр Чудодеев

1 рубль — по мнению некоторых экспертов, на столько в среднем подорожает железнодорожный билет на фирменных поездах дальнего следования после того, как в составах установят сотово-спутниковые системы, позволяющие звонить и выходить в Интернет на всем пути. То есть ехать, не выходя из онлайна, можно будет в течение всего пути, причем не важно, есть ли за окном цивилизация или нет. Вот она, связь поколений — граненый стакан чая и Wi-Fi! Кстати, технология доступа к беспроводному Интернету и сетям 2G и 3G уже тестировалась Федеральной пассажирской компанией в конце прошлого года. Полноценно программу доступа в Сеть оператор, занимающийся пассажиропотоком дальнего следования, запустит в конце 2012 года. Все бы хорошо, да только не ясно, сколько в действительности мы будем платить за Интернет на колесах.

Составим фирменный поезд. Скажем, он состоит из 16 вагонов: 1 вагон-ресторан, 1 СВ (8 мест), 6 купейных (216 мест) и 8 плацкартных (432 места). Итого больше 600 мест. Если взять стоимость билетов на поезд Москва — Мурманск, отправляющийся 1 марта (2506 рублей за плацкарт, 5320 за купе, 8600 за СВ), то получается, что состав принесет порядка 2,3 миллиона рублей выручки за рейс. К этой сумме стоит прибавить 500 гипотетических рублей за доступ к Wi-Fi. Правдоподобно? Не очень..

Установка оборудования стоит до 7 миллионов рублей на один состав без учета подготовки инфраструктуры на всем пути его следования. Даже если вышеупомянутый поезд будет курсировать без свободных мест и при стоимости оплаты доступа в Сеть в размере 1 рубля, чтобы окупить установку оборудования, потребуется совершить 14 тысяч рейсов. На это уйдет более 70 лет! Наверняка за Интернет придется платить намного больше рубля. «Я отношусь к самой идее позитивно. В Европе большинство поездов оборудовано подобными установками, и услуга интернет-доступа входит в стоимость билета», — говорит Ксения Арутюнова, аналитик Rye, Man&Gor Securities. По мнению эксперта, у нас доступ в Сеть целесообразно включить в стоимость билета только бизнес-класса, а для остальных разработать систему активации услуги за отдельную плату.

Интернет всегда и везде — это, конечно хорошо. Вот только тарифы РЖД должны подорожать в этом году на 6 процентов, и пока что без учета всяких там Wi-Fi. А что будет, когда Интернет подключат...

Константин Полтев

4900 рублей составляет максимальное месячное пособие по безработице в России. Губернатор Амурской области Олег Кожемяко предложил перестать его выплачивать бездетным мужчинам от 18 до 42 лет. Логика такая: «Выплачивая пособие молодым и здоровым мужчинам, мы порождаем армию иждивенцев. Лучше эти деньги направить на нужды материнства и родовспоможения». О каких суммах идет речь? Так, в той же Амурской области сегодня насчитывается 5455 безработных мужчин, из них 2955 — в возрасте от 18 до 42 лет. Следовательно, на всю «армию иждивенцев» уходит до 14 479 500 рублей в месяц. Допустим, примерно половина из них — бездетные, значит, на них приходится из бюджета 7 239 750 рублей. Пустив эти средства на «нужды материнства», можно было бы выплатить, к примеру, 18 материнских капиталов каждый по 387 600 рублей. Или регион может взять пример Воронежской области, где с 1 января 2012 года стали выплачивать региональный материнский капитал по 100 тысяч рублей за рождение третьего и последующего ребенка. В таком случае 72 многодетные семьи получили бы матпомощь. Все здорово, однако предложение амурского губернатора, мягко говоря, спорное. Многие люди остаются бездетными часто не от нежелания, а от проблем со здоровьем. Как известно, в последнее время обострилась проблема мужского бесплодия. Кроме того, если люди не работают, еще не значит, что они тунеядцы. «Нужны социологические данные о том, по какой именно причине часть мужского населения не идет работать, — говорит директор Института практической психологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Гули Базарова. — Возможно, имеющиеся на рынке труда вакансии не совпадают с квалификацией этих людей. Тогда лишать пособия — это не метод. У многих просто нет возможности перепрофилироваться, и нужно заниматься их обучением». Однако это требует напряжения от властей. Куда проще отказать в пособии...