Чтение онлайн

Огромный мощный бункер возведен Сергеем Бархиным из ржавого железа. Богатство возможностей этого материала художник осознал давно. Уже двадцать лет назад он выстроил для спектакля Генриетты Яновской «Иванов и другие» дивной красоты проржавевший сад, переливавшийся в лучах света оттенками золота. Посаженный, казалось бы, на века, он держался из последних сил. Так и здешние непробиваемые монументальные стены подверглись беспощадной коррозии времени. Упираясь в них взглядом, думаешь о хрупкости силы и силе хрупкости. Если перенести эту метафору на персонажей, то и получится групповой портрет всех без исключения действующих лиц.

Давно не приходилось видеть таких полнокровных людей на сцене. Тон задает Светлана Немоляева в роли Домны Пантелеевны, по ее безыскусной, да-да, безыскусной домашней интонации словно оркестр настраивается. Но сколько в этой интонации обертонов — от усталой печали до вдруг прорывающегося молодого озорства. Ей вторит могучий Мартын Нароков Ефима Байковского — театральный романтик, воплощенная деликатность, теперь так не носят. Теперь носят, как уездный олигарх Дулебов Игоря Косталевского. То ли оттого, что Островского обычно играют жирнее, с появлением каждого следующего персонажа на ум приходят их чеховские собратья. За несостоявшимся скромником Нароковым угадывается Сорин, в Великатове, каким его представляет Михаил Филиппов, проглядывают черты Лопахина, а принципиальный Мелузов Даниила Спиваковского — гремучая смесь Пети Трофимова с доктором Львовым.

Незамысловатый сюжет пьесы вертится вокруг молодой актрисы Негиной (ее играет приглашенная из МХТ Ирина Пегова), которой предстоит сделать выбор между служением святому искусству, став содержанкой, и незапятнанной биографией. О любви речь не идет: принципиального учителя эта Негина всего лишь уважает. «Честные выборы» — лозунг дня. И спектакль, отнюдь не лозунговый, эту самую честность пробует на зуб. Карбаускис уже разбирался с ней в «Рассказе о счастливой Москве», где у героини Пеговой даже фамилия была Честнова. Режиссер и впрямь повзрослел. Нет, он не стал певцом компромиссов, но смотрит сегодня на жизнь шире и трагизм ее ощущает не по-книжному. А сквозь множество судеб. Совсем другой ракурс.

Чуть не забыла: в центре сцены черный круг — театральный, поворотный. Он вращается усилием каждого персонажа. И сделан из какого-то другого материала, так что не может заржаветь.

Мария Седых

На самом деле фильм называется W.E. — по первым буквам имен двух главных действующих лиц, принца Эдуарда Восьмого и его возлюбленной Уоллес Симпсон. Но российские прокатчики расстарались и расшифровали главный месседж режиссера Мадонны. По признанию певицы, она взялась за эту историю, чтобы понять, что же такое любовь, ради которой мужчина готов отказаться от трона. В центре картины история любви британского наследника трона Эдуарда и очаровательной, но безродной Уоллес. Разбираться в перипетиях монаршей страсти пришлось в непростых условиях. Когда шли съемки картины, на экраны вышел «Король говорит!» режиссера Тома Хупера — о брате этого самого Эдуарда Берти, который вынужден был принять корону из-за мезальянса главного наследника. Фильм собрал такое количество призов и восторгов критики, что Мадонна растерялась: кто же будет смотреть ее фильм, если об этой же истории косвенно уже рассказали так блистательно.

Впрочем, в картине «Король говорит!» Эдуард — разбитной гуляка, влюбившийся в нагловатую и вульгарную дамочку. Мадонне такая трактовка не по душе. Она рассказывает историю трогательной и страстной любви Эдуарда и Уоллес, нанизывая ее на современный сюжет. За ним Мадонна удачно спряталась от обвинений в исторической недостоверности. Действие проходит через призму восприятия другой Уоллес — живущей на Манхэттене в конце прошлого века. 28-летняя девушка вроде бы среднестатистическая американка, замужем за удачливым психоаналитиком. Но ее браку не хватает романтики, детей у супругов нет. А тут еще и страсть к Эдуарду Восьмому вмешалась. Девушка вслед за мамой и бабушкой просто без ума от истории любви британского принца. Она настолько увлечена жизнью двух возлюбленных, что отправляется на аукцион «Сотби», чтобы приобрести вещи своей английской тезки. Сценарный ход довольно незамысловат: когда взгляд американской Уоллес падает на какую-нибудь вещицу ее кумиров (портсигар, кофейная чашка или женская комбинация), зритель попадает в Британию середины ХХ века.

W.E. впервые был показан на Венецианском кинофестивале в прошлом году во внеконкурсной программе. Почему вне конкурса? Да потому что Венецианский фестиваль принимает у себя картины профессионалов и своей репутацией дорожит. Почему все-таки показан? Ну а как можно было отказаться от возможности пригласить на фестиваль саму Мадонну. Ее появление на красной дорожке вызвало невероятный ажиотаж, зрители и фотографы с восторгом приветствовали американскую поп-диву. А вот критики оказались гораздо менее благосклонны — фильм жесточайшим образом раскритиковали, то сравнивая с рекламой духов, то обвиняя в глупости и претенциозности. Откровенно говоря, правы и те и другие. С одной стороны, роскошный бюджет картины (15 миллионов долларов) дал возможность Мадонне снять очень красивое с точки зрения картинки кино. Шикарные декорации и наряды, отличный грим актеров, изысканный антураж — все это радует глаз и смотрится не без удовольствия. С другой — как когда-то остроумно заметил Оскар Уайлд, «плохая поэзия всегда возникает от искреннего чувства». Мадонна действительно очень старалась рассказать красивую историю любви. Говорят, в съемках фильма певице помогали ее бывшие мужья — Шон Пенн и Гай Ричи. Но ответ на вопрос, почему Эдуард все-таки отказался от короны, в исполнении Мадонны выглядит неубедительно. Что, впрочем, не отменяет ни искренности намерений, ни красоты истории. На сегодня это вторая попытка Мадонны снять фильм — первый «Грязь и мудрость» тоже оказался не особенно успешным. Что ж, дадим певице шанс, может быть, третья попытка будет удачной.

Алина Ребель

Он такой один

1 февраля в 22.00 в клубе «Проект О.Г.И.» состоится концерт Псоя Короленко. Как известно, этот бард-авангардист, культовый персонаж студентов гуманитарных вузов, уже долгие годы негласно претендует на звание героя нашего времени. У Псоя неплохие шансы обойти других претендентов — например, Ивана Охлобыстина, Петра Налича или отдельные реинкарнации Петра Мамонова. «Молодежный филолог и акын», как давным-давно прозвала его дружественная критика, просто не способен сыграть два одинаковых концерта: «подводят» фантазия, вкус и богатый жизненный опыт. Хотя неувядающие короленковские хиты, такие как «Десять братьев», «Комарики-зубрики» или «Я хочу, чтобы дети в России не плакали», будут исполнены — к бабке не ходи.

Опера с видом на триллер

На исторической сцене Большого театра 2—5 февраля покажут возобновленную оперу Сергея Прокофьева «Огненный ангел». Этот опус числился несценичным, но восемь лет назад его рискнули поставить в Большом дирижер-постановщик Александр Ведерников и режиссер Франческа Замбелло. Они не прогадали: странный спектакль с мистическим сюжетом держит в напряжении все пять актов. Путаный сюжет уводит в дебри русского оперного мистицизма на европейский манер, на сцене в качестве второстепенных героев поют Инквизитор, Фауст и Мефистофель.

В книжном амплуа

Сегодня искусство книжной иллюстрации относится к разряду вымирающих, однако так было не всегда. На протяжении большей части ХХ века самые именитые живописцы с удовольствием экспериментировали в жанре книжной графики. Экспозиция «Книга художника/Livre d"Artiste», которая откроется в Отделе личных коллекций ГМИИ им. А. С. Пушкина 1 февраля, познакомит московского зрителя с книжной ипостасью шести выдающихся испанских художников: Пабло Пикассо, Хуана Миро, Сальвадора Дали, Хуана Гриса, Антони Клаве и Антони Тапьеса. На выставке будет представлено более 300 их работ из собраний столичных коллекционеров Георгия Генса и Бориса Фридмана.

Российский фильм вновь, уже четвертый год подряд, не вошел в финальную пульку номинантов на «Оскара» в категории «Лучший фильм на иностранном языке». Не вошел даже в предфинальную девятку, предварившую отбор из 63 фильмов окончательного квинтета претендентов. Самая характерная реакция нашего киносообщества — злорадно-глубокомысленная: «Ага! Мы же вам говорили!» Как будто, отправь мы вместо «Цитадели» обладательницу «Золотого орла» «Елену» или «Фауста», номинация была бы гарантирована. Печально, что реакция на «Оскара» — как на Нобелевскую премию, и даже выше, как на манну небесную. Будто вручающая эти премии Американская академия киноискусства — это такая заоблачная инстанция, подтверждающая (или не подтверждающая) высший статус того или иного фильма. Будто без них просвещенный мир не разобрался бы, что хорошо, а что плохо. Такая игра идет уже много лет, с 1929 года, причем в одни, голливудские ворота. Отличная придумка, впрыснувшая в киножизнь азарт спортивной состязательности. Теперь весь мир на оскаровской игле.