Чтение онлайн

— Как вы считаете, будет объявлен конкурс на проект парка?

— Не в моей компетенции прогнозировать ситуацию. Возможен и конкурс. Однако считаю, что, кроме затяжки времени, он мало что даст. Поясню почему: опыт всех наших архитектурных конкурсов удручает. Ситуация с Фостером и «Россией» показательна — на конкурсы и проектные картинки потрачено немало средств, но с нулевым результатом. Новый конкурс опять съест бюджет, а затем проект придется править за спасибо российским специалистам, имеющим опыт проектирования уникальных объектов. Это происходит, к сожалению, почти всегда. Дело ведь не в рисунке дорожек, а в грамотном наполнении и исполнении проекта, для чего нужны разные специалисты — от историков города до ландшафтных архитекторов. Нужен разработчик проекта с опытом и набором «опций». Кто соответствует этим критериям, в профессиональной среде хорошо известно.

— Теоретически за какое время такой проект может быть реализован?

— Все вопросы решаются ритмичностью, полнотой финансирования, качественным проектом и надзором за ним. Могу судить только с учетом своего личного опыта и тех ресурсов, которыми обладает «Моспроект-2». Поскольку у нас есть все нужные подразделения и специалисты, полгода потребуется на стадию «Проект». Сколько займет согласование, не могу и представить. Если будет политическая воля, то, видимо, недолго. Вопрос еще и в том, как быстро будут оформлены соответствующие правительственные документы на участок, чтобы можно было на нем проектировать. Сегодня в среднем это согласование — год. Понимаете, уходит год только на бумажную волокиту внутри правительственных структур города Москвы! И еще год нужен для рабочего проекта. А дальше начинается освоение участка. Мы умеем делать многие вещи параллельно, что снижает сроки. Но это — мы, а как работают другие — не знаю. Для нас и концертный зал спроектировать за это время — дело подъемное.

— За срок работы следующего президента управились бы?

— Если дадут возможность работать в ритме и без затяжек, то через 2,5 года можно будет гулять по парку. Но зачем спешить? Надо сделать хорошо и на века. Но пяти-шести лет хватило бы точно, чтобы сделать так, как был справлен стилобат «России», облицованный красным гранитом, который потом спрятали под «шубу». Его еле отковыряли, не знаю, правда, зачем. Он стоял как новенький. И еще стоял бы.

Ирина Мельникова

Не заметить его невозможно. Отпрыск Наполеона Бонапарта едва ли не на голову выше всех его окружающих. Впрочем, Шарль Наполеон заметен не только огромным ростом, но и своей удивительной статью: порода во всем! Когда знакомишься с ним, не знаешь, как обратиться. То ли «ваше императорское величество», то ли «господин принц»… Однако он сам при нашей встрече проставил точки над долгими латинскими «i»: «Зовите меня просто — гражданин Наполеон».

В канун 200-летия Отечественной войны 1812 года на вопросы «Итогов» отвечает носитель одной из самых говорящих фамилий на белом свете, главный потомок Наполеона Бонапарта, унаследовавший от него императорский титул. Этим интервью мы открываем публикацию материалов, посвященных историческому юбилею.

— Будем считать, что с анкетными данными вам повезло. Вы Наполеон, да к тому же с таким именем, что и у императора Карла Великого…

— Это вовсе не самое тягостное на земле занятие: быть Наполеоном с именем Шарлеманя, так мы, французы, называем Карла Великого. Эти знаменитые люди — сами по себе, а я — сам по себе. Честно говоря, меня раздражает, когда во мне видят лишь наследника императорской династии. Это вовсе не моя заслуга, это моя карма. Быть Наполеоном очень непросто! Но деваться некуда — имя обязывает.

— И с какими обязательствами идете по жизни?

— Во-первых, я занимаюсь бизнесом: у меня есть собственная компания в сфере промышленного консалтинга. Во-вторых, я много пишу об эпохе Наполеона. Книга «Неизвестный Наполеон — мой предок» стала бестселлером во Франции. Параллельно преподаю политологию, в том числе в американских университетах в штате Флорида. К тому же активно занимаюсь своей ассоциацией. Скажу прямо: если бы не я, Европейской федерации наполеоновских городов не существовало бы. Она родилась в 2003 году. Я задумал объединить европейские города, так или иначе имеющие отношение к Наполеону: Аяччо, Ватерлоо, Фридланд, Дрезден… Включая самые маленькие. Например, Ла-Маддалена на Сардинии. Признаюсь, не думал, что ассоциация разрастется столь стремительно. Штаб-квартира ее расположена в Аяччо, на Корсике, в родном городе Наполеона Бонапарта, казначейство — в Германии. Средства на функционирование этой структуры поступают от ее членов. Взнос зависит от размера города. Скажем, такой небольшой город, как Йена в Германии, платит в год 2800 евро. Кроме того, нам помогает Евросоюз.

— Российские города из принципа не принимаете?

— Пока что ни одного в федерации нет. Хотя через нашего польского вице-президента мы вели переговоры с некоторыми городами вашей страны. Скажем, с Советском, это бывший Тильзит, со Смоленском… Надеюсь, встречи, недавно состоявшиеся у меня в Москве, помогут перевести эти контакты в более деловую схему. Мы заинтересованы не только в том, чтобы отпраздновать круглые даты. Например, готовим сейчас экспозицию «Наполеон и Европа», бюджет которой благодаря фондам Евросоюза достигает миллиона ста тысяч евро. Или, скажем, создали специальную музейную карточку «Пасс» для туристов. Владелец ее получает льготный тариф на посещение музеев городов, входящих в ассоциацию. Разрабатываем маршруты по наполеоновским местам Европы, ведем большую научную работу. К 2012 году относимся с особенным вниманием, ведь в этом году исполнится двести лет с начала вторжения наполеоновской «армии двадцати наций» в Россию.

— Вы были на поле Бородина, или, как французы его называют, Московы?

— И раньше был, и недавно еще раз посетил этот мемориал. Вы знаете, я поначалу не поверил, когда мои друзья в Москве рассказали, что поле Бородинского сражения застраивают особняками и коттеджами, разграничивают оградами и канавами. А когда своими глазами это увидел, ужаснулся. Такие вещи недопустимы. Бородино — мемориал не только русской воинской славы, но и французской, польской, итальянской… Не думаю, что это издевательство над памятью о Наполеоне. Хотя парадокс личности моего пращура в том и состоит, что отношение к нему никогда не было однозначным. То его превозносят, то проклинают… Были времена, когда даже юбилей Аустерлица нельзя было отметить. Теперь все иначе. Даже в Испании, где Наполеон, казалось бы, всегда считался средоточием зла, появляются города, которые хотят больше знать о Бонапартах и их эпохе.

— Если бы вы стали императором французов и иже с ними, под каким наполеоновским номером дефилировали?

— Дальше Наполеона VI историки не ушли… Давайте разбираться в моей родословной по порядку. Как известно, прямых потомков Наполеона не осталось. Я же наследник Жерома Наполеона Бонапарта, самого младшего брата императора, и наш род признан главными наследниками.

Судьба моего предка — это сюжет не для одного приключенческого фильма. Уже в шестнадцать лет Жером командовал частями, которые завоевали для Франции остров Эльба. Да-да, тот самый, на который после своего первого отречения был сослан император… В 1801 году юный лейтенант Бонапарт был послан старшим братом сопровождать дивизионного генерала Леклерка с миссией на Гаити, где восстали чернокожие рабы. Когда генерал откомандировал в метрополию моего предка с депешами, в которых требовалась военная подмога, английские корабли напали на французский фрегат. Каким-то чудом судну с Жеромом Бонапартом удалось укрыться в территориальных водах Америки. Там, в городе Балтимор, французский лейтенант влюбился в юную американку — дочь купца из штата Мэриленд Элизабет Патерсон. От этого брака в 1805 году появился на свет Жером Наполеон Бонапарт-Патерсон. Однако император французов заставил младшего брата расторгнуть этот союз и вернуться в Париж. Он уготовил для своего любимца иную участь…