Чтение онлайн

— А если выступающий пошутил?

— Большая часть курьезов, связанных с работой синхрониста, относится именно к попыткам переводчика буквально перевести шутку, игру слов. Так ни в коем случае нельзя делать, и, когда я обучаю студентов синхронному переводу, всегда подчеркиваю это как очень важный принцип нашей работы. Классический пример. Был случай, когда русскоговорящий оратор использовал слово «козел» в ругательном смысле, и переводчик перевел на английский это слово буквально. С учетом того что в английском языке слово «козел» не несет никакого оскорбительного смысла, аудитория была, мягко говоря, озадачена.

Любой переводчик может допустить неточность. И не только он: люди из политики или большого бизнеса часто могут ляпнуть лишнего и используют факт перевода для того, чтобы оправдать свое неверное высказывание. Фраза «меня неправильно перевели» звучит из уст очень многих политиков. Чуть что не так — переводчик виноват.

— Случалось ли вам поправлять собеседника, если он ошибся?

— Бывают очевидные оговорки, которые допустимо поправлять. Например, могут перепутать, как бывало у некоторых американских политиков, Ливию и Ливан, Австрию и Австралию, Иран и Ирак. По ходу дела переводчик вставляет правильное слово. Но я вам скажу: то, что мы дожили до XXI века, во многом стало возможным благодаря работе переводчиков. Эту профессию я отношу к древнейшим. Она появилась, когда люди, вместо того чтобы сразу убивать друг друга, решили попробовать договариваться. Вероятно, какой-то толмач спас некую ситуацию, и с тех пор решили иногда вести переговоры.

— Насколько сложно работать с президентами? Или вам заранее дают бумажку с докладом?

— Бывают ключевые презентации, когда текст готовится заранее. Но большая часть перевода происходит во время встреч за круглым столом или в ходе неформального общения, или переговоров в узком кругу, когда идет обмен репликами. Это невозможно заготовить заранее. Ты просто знаешь тему, общую позицию — не более того. Но не ждите, что я расскажу вам какие-то закулисные секреты, тем более не будем забывать: опытные политики никогда не скажут лишнего. Гораздо более подробное и интересное общение происходит не в политических кругах, а среди представителей бизнеса. Там говорят о показателях, цифрах, суммах. И большая часть решений как раз принимается во время таких переговоров.

— Говорят, что синхронисты настолько отключаются, что через пять минут уже и не помнят, о чем шла речь во время перевода. Это правда?

— Пожалуй, немного утрированно. Мы помним тему, общее направление. Но одно из непременных условий профессиональной жизнедеятельности синхронного переводчика — стараться как можно быстрее избавиться от информации, с которой он только что работал, выкинуть ее из головы. Во-первых, чтобы не перегружать мозг. А во-вторых, чтобы подготовить площадку для новой информации, которая может относиться совсем к другой сфере: сегодня это может быть медицина, завтра — ядерная физика, послезавтра — политика и так далее. Обязательно надо уметь разгружаться. И еще — структурировать информацию, потому что невозможно быть специалистом во всем, но необходимо обладать рядом навыков, которые позволят обеспечить общение между специалистами.

— Вы можете переводить с одного иностранного на другой?

— В принципе могу, если речь идет о переводческой работе на основных европейских языках. Ситуации, когда нужно переводить, например, с французского на английский, изредка встречаются, но их можно считать экстремальными, экзотическими. Несколько историй у меня было связано с тем, что, например, представители Франции иногда настаивают на том, чтобы в официальной ситуации — на переговорах, в выступлениях — пользоваться именно французским языком, даже если они владеют английским.

В Италии не очень много людей свободно говорят на английском, и, в частности, когда в Москву приезжал президент этой страны и выступал перед зарубежным дипломатическим корпусом, при нем не было итало-английского переводчика, а только итало-русский. Выступление происходило перед англоязычной публикой, и я переводил его синхронно с итальянского на английский.

— Как случилось, что во время визита президента Исландии в Россию вы оказались переводчиком с исландской стороны?

— Я несколько раз работал с исландским парламентом и посольством. Сопровождал президента этой страны в поездке по России. Исландия — страна маленькая, президент не может себе позволить иметь личных переводчиков со всеми возможными языками, поэтому ему пришлось воспользоваться услугами аборигена, то есть меня.

— Действительно ли, когда человек изучает какой-то язык, это отражается на его характере? Вы на себе это почувствовали?

— Такое влияние неизбежно, потому что язык не просто набор слов или каких-то грамматических правил, это обязательно еще один взгляд на мир. Каждый язык несет в себе историю народа, культуры, которая неизбежно впитывается в процессе обучения. В годы моего студенчества было замечено, что в строительных отрядах группы, которые изучали немецкий язык, трудились более усердно, чем остальные. Английские — несколько хуже, к тому же могли хорошо выпить и подраться. Итальянские и испанские не проявляли особого интереса к труду. Французские занимались художественной самодеятельностью. Налицо влияние языка.

Что касается меня, то я никогда не ограничивался изучением грамматики или набором лексического запаса. Всегда интересовался музыкой, песенной культурой этого языка, поэзией. Старался как можно скорее начинать читать литературу в оригинале. А литература, музыка и поэзия, разумеется, передают и менталитет, и характер, и традиции народа.

— Говорят, что способности к языкам коррелируются с музыкальными — мол, тем, кто занимается музыкой, и языки легче даются?

— Думаю, здесь нет абсолютного знака равенства. Но действительно, человек, у которого развит музыкальный слух, больше предрасположен к языкам, поскольку навык различения звуков и фонетические способности, конечно же, во многом связаны со способностью воспринимать звуки и воспроизводить их.

— Как вы думаете, стоит ли избавляться от русского акцента, когда говоришь на том или ином языке?

— Если вы собираетесь жить в среде английских снобов, то вам, вероятно, следует попытаться избавиться от акцента. Вернее, приобрести соответствующий акцент. Но такая задача мало перед кем стоит. Большинству людей надо просто выйти на какой-то приемлемый уровень, который позволит им общаться, понимать и быть понятыми. В той же Америке нет единого стандарта. Там существует несколько стандартов произношения и есть огромное количество иммигрантов, которые говорят со своим акцентом. Нормы языка меняются в зависимости от того, кто им пользуется. Так, в Китае количество изучающих английский превышает число проживающих в Великобритании. На классическом британском говорят всего 1,5 процента носителей английского языка.

— Сейчас многие стали разговаривать по-русски, вставляя английские слова и с английской же интонацией — вверх в конце каждого предложения. Как вы относитесь к таким заимствованиям?

— Эти явления в большей степени свойственны корпоративному языку. Впрочем, в молодежной среде и раньше часто звучали английские заимствования. Кроме того, в деловых и профессиональных кругах иногда неосознанно, а порой и сознательно используют мыслеформы или парадигмы иностранного, чаще всего англоязычного мышления. Это как маркер, который обозначает принадлежность к определенному сообществу.