Чтение онлайн

— Вы знаете, по каким законам создается звезда на телевидении. В Сети работают другие законы?

— Интернет дает больше возможностей для «пятнадцати минут славы». Ведь в отличие от Сети на телевидение попасть сложнее — все зависит от вкуса создателей программы, нужно понравиться редактору. Вообще считаю, что именно редакторы на телевидении вершат судьбы людей. Правда! Если публичный человек хочет оставаться в тренде, быть востребованным, он должен быть в контакте с редактором. Перед редакторскими глазами с колоссальной скоростью меняются картинки, герои. Вам позвонили раз — вы заняты, два — нет настроения, три — считаете, что вы слишком хороши для этой программы... После этого вас вычеркивают из списка: не ходит, неадекватен, старый дурак и так далее. И все — человек как бы перестает существовать в публичном пространстве. Такие правила игры.

В Интернете все куда демократичнее. Больше шансов стать звездой. Человек иногда сам не осознает этого: закричал на камеру «Язь!» — и обычная рыбалка превратилась в грандиозное шоу. Но дальше уже вопрос: как все это конвертировать? Взять ту же историю с розовой кофточкой журналистки Ароян и Филиппом Киркоровым. Судьба дала ей шанс: Ароян стала известной на всю страну. При правильном маркетинге она могла бы выпускать розовые кофточки и книжки для девочек, сделать шоу «Розовая кофточка». Понятно, что ее все еще помнят, но это уже часть былой истории...

— Вы допускаете, что она просто не хотела такой славы?

— Да, возможно! Люди, получившие известность, в 95 процентах случаев этого хотели. Возникло внутреннее желание, посыл был правильно сформулирован и ушел «в космос», в общем, сработали все техники. А пять процентов — это удачное стечение обстоятельств, случайность. Кстати, очень многие из этих пяти процентов огораживают личную жизнь от широкой публики, и даже желтая пресса оставляет их в покое.

— У вас никогда не возникало сожаления, что вы участвовали в создании какой-либо звезды?

— Замечу, что за 11 лет почти ежедневного эфира ток-шоу у меня было, наверное, всего три случая, когда люди позвонили и поблагодарили. Меня это даже не обижает. Я действительно видел многих звезд, когда они еще не были таковыми. Например, «Бурановские бабушки» появились в программе «Большая стирка» еще в начале 2000-х. Привезли с собой пирожки, домашние соленья и выступали с не меньшим энтузиазмом, чем на «Евровидении». Именно у нас на ток-шоу впервые появилась Ксюша Собчак. Помню, как я увидел неизвестную еще Глюк'оzу — она тогда снималась в «Ералаше» у Грачевского и пришла в толпе детей. Я тогда ей сказал: «Ты такая яркая, ты должна быть звездой». Было видно, как у нее горят глаза, как она держится перед камерой.

— Никогда не знаешь, чем закончится ваша передача. Вроде бы герой кажется неплохим человеком, но выступили родственники, и он уже видится подонком. Вы любого человека можете разложить на составляющие?

— Все зависит от задачи, которую ставит передача. Иногда герой сам хочет, чтобы мы нашли такого-то человека. Конечно же, герои догадываются, о чем пойдет речь, и морально готовы ко всему. Ну, за исключением нескольких случаев — например, знаменитый эфир, в котором встретились Волочкова и Собчак. Мы понимали, что их давний конфликт — это главная интрига. Мы тогда Ксению проводили в студию под другой фамилией, чтобы Анастасия не узнала, что она среди участников. Разумеется, не всех героев радует появление давних знакомых и родственников. Но такие неожиданные встречи показывают, что не все родились в провинции Шампань с серебряной ложкой во рту. Иногда звездам не очень нравится, что приходят их одноклассники, потому что после пластических операций и взяток паспортистке они выглядят лет на 30 моложе, чем были в программе «Песня-79». Но это же тоже жизнь.

— Есть ли персоны, которых вы не стали бы препарировать в эфире? Ту же Ксению Собчак, с которой вы в приятельских отношениях...

— Честно скажу: каждый раз это большая моральная дилемма. Вот совсем недавно мне позвонил известный певец: «Андрей, я знаю, что вы готовите программу про меня. Я вас прошу: не надо! Как вы можете приглашать человека, который совершил гадость по отношению ко мне? Пожалуйста, у меня был инфаркт, я этого не выдержу». Я ответил: «Хорошо, не волнуйтесь, тема закрыта». Рассказываю об этом на редколлегии, все возмущаются: «Какого черта! Все знают, какой он паршивец!» Но в результате решаем пожалеть его и ничего не делаем. И что вы думаете? На следующий день он появляется у наших конкурентов и рассказывает про всю эту историю с дракой. Естественно, что там же выступает и его оппонент. Я звоню нашему герою: «Извините, но у нас с вами был мужской разговор. Вы мне сказали, что у вас больное сердце». Он начинает что-то мямлить в ответ. Я говорю: «У нас в папке лежит три письма от девушек, которых вы изнасиловали на гастролях. Мы, жалея ваше сердце, не пускаем это в эфир, хотя девушки готовы рассказать, как вы приглашали их в номера провинциальных гостиниц смотреть на красные шелковые простыни. Если мы сейчас это достанем, у вас не только сердце, у вас все приостановится». Я понял: идти на поводу у таких звезд, которые только кажутся белыми и пушистыми, нельзя. Никакие джентльменские соглашения с ними не работают. Все строится на страхе. Уважения у них ни к кому нет — любят они только себя.

— А Чулпан Хаматова — она ваша героиня? Или вы избегаете темы благотворительности?

— У меня сложное отношение к благотворительности в нашей стране. Объясню почему: для меня образ реального благотворителя — Константин Хабенский. Этот человек не афиширует, не просит, не договаривается, а делает, что может. Есть другие примеры: люди устраивают крупные яркие акции, их имена у всех на слуху, но при этом они не отказывают себе в возможности летать первым классом самолета, покупать квартиры в Лондоне. Но они тоже кого-то спасают.

Хотя существует много спекуляций. У нас была передача про мальчика Максимку, у которого обгорели ноги. После этого около 20 фондов стали собирать деньги, которые ушли в неизвестном направлении. А тем временем мальчик продолжал находиться в плачевном состоянии. Мы сделали еще одну программу. В результате мальчика усыновили, теперь у него все хорошо. Для себя лично я определил так: раз в месяц я принимаю приглашение вести благотворительное мероприятие бесплатно и считаю, что нечто подобное должен делать каждый человек в меру своих способностей.

— Меня зацепила ваша передача про девушку, у которой в 14 лет диагноз «хронический алкоголизм». Она мечтает стать парикмахером, и вы ей предложили устроить стажировку у Зверева с условием, что она закодируется. Чем история закончилась?

— После эфира она согласилась. Приехала в Москву, сдала в больнице анализы, после чего сбежала. Ее поймали, вернули домой, потому что у нее обнаружился туберкулез. Короче говоря, она не хочет лечиться.

— Такое ощущение, что вы раскапываете подобные истории из психотерапевтических соображений. Чтобы народ воспрял духом: ну уж у меня все не так ужасно!

— Безусловно, отчасти программа дает такой эффект: зрители радуются, что у них в жизни все гораздо лучше. Но та передача поднимала несколько пластов проблем. Во-первых, страна спивается. Во-вторых, детям продают алкоголь. В-третьих, полное безразличие школы и социальных институтов к детскому алкоголизму. В-четвертых, отсутствие возможности для лечения. Ну и, конечно, мы хотели помочь самой девочке. Но знаете, как у алкоголиков бывает: сегодня хочет, завтра — уже нет.

— Наверное, ваши герои вас, что называется, достали...