Чтение онлайн

– Мама, мама… Скажи, как получилось, что Вито стал таким? Ну, есть же элементарные нормы, без которых людям не выжить. Ты представь, завтра на тебя нападет такой же молодчик и пырнет ножом, потому что ему не понравится, как ты на него посмотрела, или еще какую-нибудь найдет причину. Что это будет?

– Я понимаю, – всхлипнула она, – мы мало занимались Вито…

– Мало?! – вскипел сын. – Я бы не сказал. Нет, вы чересчур много им занимались, точнее, прыгали вокруг него, в задницу целовали, залюбили.

– Ипполит! – Раиса заходила взад-вперед, нервно хрустя фалангами пальцев. – Что сделано, то сделано, теперь надо думать, как не довести дело до суда. Что грозит Вито?

– Его поведение будут рассматривать как особо тяжкое хулиганство… – наконец подала голос Милена. – Практически разбой. Я могу ошибаться, но не исключено, что мальчика осудят на небольшой срок.

– На небольшой срок? – вытаращилась Раиса. – То есть…

– Назначат отбывать наказание в колонии, – пояснила Милена. – Для несовершеннолетних, думаю.

– Но… – потерялась Раиса. – Он же никого не убил.

– Не хватало, чтоб убил! – вставил Ипполит.

– Да, – продолжила Милена, – жертв как таковых нет, это обстоятельство смягчит приговор. Но год условно он может получить…

– Суд… – застонала Раиса. – Условно… Ой, как это гнусно!

– А ты хочешь, чтоб ему бонус выдали за разбитую машину? – бросил сын.

– Я хочу как-то разрешить эту проблему, – огрызнулась Раиса. – Мне она не нужна, тебе тоже, Вито тем более. Ну, да, да, он поступил глупо, дерзко… Потому что еще мальчишка! Но судить Вито, будто он какой-то преступник…

– Мама, он и совершил преступление.

Все его попытки достучаться до нее оказались тщетными, мать лихорадочно искала выход и, как ей показалось, нашла:

– А если поговорить с тем мужчиной, заплатить ему за разбитую машину? Дать больше, чем стоимость… за моральный ущерб.

– Слава богу, ты признаешь, что Вито нанес и моральный ущерб, – проворчал Ипполит. – Не знаю, как поступит тот мужчина, я б не взял деньги, а довел до суда. Думаю, Вито было бы полезно узнать, заодно испытать на своей шкуре, что поступки имеют тяжелые последствия. Для него в первую очередь.

– Ты жестокий, – упрекнула его мать.

– Да, наверное. Но, мама… Впрочем, что бы я ни сказал, мои слова ты воспримешь в штыки. Спокойной ночи.

Обе женщины проводили его взглядом, пока он не скрылся, обессиленная Раиса упала в кресло, в наступившей тишине она произнесла дрожащим голосом:

– Господи, как мне тяжело… Почему, почему все это свалилось на меня?

– Выход всегда находится, – не утешая, а скорее рассуждая, сказала Милена. – Плохой, хороший, но он будет. Даже по независящим от нас причинам он приходит, тогда остается одно: принять его. Думаю, надо поговорить с тем мужчиной, чтоб он забрал заявление.

Отскочив от машины ДПС, Асланбек рухнул на землю, зная, что раздадутся выстрелы, главное, ему не стать мишенью, не попасть под случайную пулю. У них как в армии – приказы не обсуждаются, как только Асланбек упал, автоматная очередь прошлась по автомобилю гаишников. В это время Асланбек откатился подальше от дороги и, вытащив пистолет, начал подниматься, устремляясь к джипу.

Гаишник, интересовавшийся документами, не успел выйти из машины, рухнул у колес.

– Твою мать! – процедил Курок. – Откуда они взялись?!

Из плотной стены камыша выскочили темные фигуры – явно вооруженные до зубов, в касках, по ним прошелся очередью Сажа, под обстрелом они вынужденно попадали. Но и с другой стороны джипа, словно из-под земли, выросли такие же фигуры, оттуда раздались короткие очереди.

Курок крепко сжал пистолет, прицелился… В то время как Борода поливал из автомата, Сажа рявкнул:

– Гони к Беку!

Но водитель успел выстрелить два раза, попал не попал – не заметил, вообще-то он не промахивается. Курок нажал на газ, машина двинулась вперед. Борода менял рожок, Сажа заступил на смену, не давая подняться «камышовой» группе захвата, получив совет от Курка:

– По копытам бей! Они в броне!

Где можно, Асланбек бежал практически на четвереньках, падал, полз, отстреливаясь от тех, кто находился на противоположной стороне дороги, – они тоже стреляли. Каких-то пятнадцать-двадцать метров, а стали они непроходимыми, пули свистели, но маленькое обстоятельство помогало: группа захвата стреляла осторожно, боясь попасть в своих на противоположной стороне у камышей.

Настал самый ответственный и опасный момент: Асланбеку нужно было залезть в джип. К этому времени оба автоматчика заменили рожки и на две стороны с криком «ааа» палили. Запрыгнув в салон, главарь вскрикнул, пуля все-таки попал ему в бедро. Джип сорвался с места, но вдруг его повело, повело… Сажа схватил руль, выравнивая авто, крикнул:

– Курка ранили!

– Жми! – не разжимая челюстей от боли, процедил сзади Асланбек.

Но смена водителей – это время, которое работало на противников, посему, не взирая на адскую боль, Асланбек высунулся с автоматом в окно. Борода сделал то же самое, на обе стороны, не жалея патронов, они не давали бойцам поднять головы. Тем не менее выстрелы с противоположной стороны и ударяющиеся о бампер пули красноречиво говорили о цели противника.

– Быстрей! – заорал Саже Асланбек. – По колесам палят! Живыми хотят взять! Давай же, гони!

Благо места в джипе достаточно, чтоб раненого Курка скинуть с сиденья, затем столкнуть на соседнее и прыгнуть за руль. А уж скорость джип набирает с нуля просто бешеную, тем более на ровной асфальтированной дороге. Вскоре выстрелы слышались далеко позади.

– Теперь только б в деревне нас не поджидали, – сказал Асланбек, держась за спинки кресел и глядя в лобовое стекло. – Так, сворачивай влево. Если за нами едут, то по главной дороге, а мы выедем на окраину. Теперь еще раз влево… Через деревни и хозяйства будем добираться, в объезд.