Чтение онлайн

Чуть дальше места ночлега постепенно начинался перегиб плато с увеличением крутизны и учащающимися разрывами, переходящими в ледопад. Влево или вправо? Их перевал был первопрохождением, и четких рекомендаций по прохождению ледопада нет. Возможно, они вообще были первыми, кто прошел по этому леднику, этому ущелью... Нет и снимков... Вправо?..

И утром взгляд Вадима, ища вариант спуска, колебался в выборе между упрощенно-опасным и усложненным, но более безопасным путем. Учитывая свое положение и возможности, он выбрал усложненный вариант и двинулся вправо...

Лабиринт трещин, громады сераков... [17] Непроходимые разрывы шириной в несколько метров, глубиной в многоэтажный дом. Возвращения, поиски вправо и влево, выбор места спусков по веревке. Лучше не возвращаться по такому... Ледопад крут, сверху не виден. Особая аккуратность ходьбы на кошках! Временами – по острым гребешкам льда между многометровыми провалами, а по отвесным стенкам – по веревке. По ледовой крутизне вверх, на передних зубьях, вниз – с жесткими ударами полной стопой и опорой на штык ледоруба. Вбок – тоже с опорой на всю стопу, стоя боком или на передних зубьях и клюве ледоруба в стойке к склону... Один неосторожный шаг, и полет в ледовую пропасть неизбежен... Но надежные навыки, аккуратность и отличное снаряжение обеспечивали успех. Ледопад медленно подавался. Шесть, семь, восемь часов спуска со звериной осторожностью... Заснеженная часть давно позади, вверху... Небо хмурилось уже с утра, а в середине дня прошел дождь. Потом налетел порывами холодный, ледяной ветер, порвавший в клочья грязно-серые облака. Наконец обнажился, стал виден последний выкат ледопада. Но справа путь к нему преграждал мощнейший разлом, а слева, над местом смыкания разлома, склон перешел в, почти отвесную стенку...

Непонятная, безотчетная ярость вспыхнула при виде этого препятствия. Обход сложен, а здесь... Всего тридцать метров стенки. До простого ската вниз! Только вперед! Поднялось жгучее желание рискнуть, «доломать» ледопад!

Подвесив ледоруб назад, к рюкзаку, вынул два блестящих сталью ледовых якоря айс-фифи. Новое, совсем недавно изобретенное средство для преодоления ледовых отвесов, необычно удобное и эффективное. О таком изящном его исполнении еще не ведали лучше зарубежные альпинисты. Закаленная пружинная сталь, удобные ручки из твердого пенопласта, остро отточенное лезвие-клюв. При минимальном весе два якоря позволяли опытным восходителям преодолевать самые крутые ледовые склоны на скорости, даже «бегом». На кошках и без кошек, в висе на стременах якоря...

Проверив рюкзак и обвязку, встал лицом к склону и пошел боком, врубаясь в ледовый склон якорями и кошками. Несколько метров, – и оказался на ледовом отвесе, между небом и темнотой ледового провала... Оступиться нельзя! Чтобы идти надежнее, надо продвигаться не только вбок, но и вверх... Ярость вновь вскипела, страх отступил...

Через несколько минут уже шел по крутому склону вниз: ледопад остался позади. Обернувшись, оценил варианты прохождения снизу. Да, наверху не ошибся, но ниже, безусловно, было бы много легче в случае выбора левого варианта по снежно-ледовому желобу...

С выката ледника-притока повернул направо, решив вдоль края ледника Каинды спуститься к карману береговой морены, видимому километрах в двух. Микропорка льда и камни морены заледенели от дождя и ветра и были столь скользкими для подошвы, что снимать кошки было рано.

День к закату... Еще один, очень нелегкий! Прошлый, похоже, был решающим! Может, пора остановиться?

Вадим почувствовал, что ситуация с «его» спасением переламывается в его пользу. Самое опасное, кажется, позади... Вместе с тем им овладело новое беспокойство, осознание новой, неведомо подкрадывающейся опасности. Все как будто хорошо, после ледопада следовало успокоиться и встать на ночлег. Но тревога не унималась, становилась сильнее. Она заставила идти вперед, пока еще можно различить камни под ногами.

Что-то случилось! Что? Что увидел? Или услышал... Вроде, ничего... Обострение чувства одиночества? Но ведь шестые сутки один... Вот еще километр позади. Теперь они пойдут быстрее...

Что это? Что за пятнышко мелькнуло там, на морене? Маленький снежник? Желтый?..

Достав из кармана пояса рюкзака монокуляр, взглянул вооруженным взглядом и... дрожь по телу! Это палатка!.. И не какая-то! Это СВОЯ палатка, свой «желтый цыпленок», такая знакомая «полубочка» с тремя дугами, с красной полоской-вшивкой над средней дугой!.. Видны дождевые козырьки, вензели-аппликации на пологах: буква «В» и знак розы ветров.

Внутри возникли чувства, по уровню не меньшие, чем у Ассоль при первом взгляде на корабль Грея с алыми парусами. Иные чувства, но не менее глубокие и страстные... Палатка эта его, он сам ее отдал для переноски Жене Берлиной при обычном распределении походного груза между участниками...

Ребята!.. Но почему палатка одна? Где вторая? Туда!..

Флаг надежды! Эта палатка воспарила флагом надежды... Надежды на то, что он не один в этой холодной пустыне!.. Как это трудно, – быть одному!..

Но почему она одна и никого нет рядом?..

В душе смешалось все! Что ждет впереди? Радость встречи, горечь потерь?.. Что там и кто там? Вторая палатка из-за камней не появлялась. Почему же ее нет?..

Быстро и осторожно шагая по большим заледенелым камням, спускался по краю кармана морены так, чтобы не выпускать палатку из вида... Только не терять из виду!.. Казалось, чуть скрывшись за перегибом склона, она уже не появится, исчезнет как наваждение... Нет, мелькнув за камнями, она не исчезла, а приблизилась, ее контур стал четче.

Метров за пятьдесят Вадим остановился от тяжелого предчувствия и вновь нахлынувшего ощущения приближения опасности. Подал голос: «Ак!.. Сережа!.. Женя!». Ответа не последовало. Мощная сила тянула к палатке, но не меньшее усилие останавливало перед тяжелым известием. Понятно, что палатка не пуста, в ней кто-то есть, но кто?.. Неужели кто-то погиб?

Ветер опять налетел мощным порывом, стремительно неся низкие облака, чуть освещенные последними лучами заката в густых сумерках... Неизвестность давила. И тут показалось, что из палатки донесся то ли вздох, то ли слабый стон. Вадим бросился вперед. Машинка застежки-молнии, найденная привычным движением, послушно открыла полог...

Товарищи звали ее кратко Нат, иногда Ната. Последние дни казались ей странным, страшным, тяжелым сном. Это и был полусон в постоянной борьбе с болью, которая то надсадно ныла в побитом теле, то вдруг пронзала острым осколком. Но не менее острым было осознание ужаса положения. Хотя товарищи усиленно уводили ее и уходили сами от вопроса: «Где Вадим?», она поняла, что Вадим пропал в лавине, а найти его не удалось. Только Женя тихо шепнула: «Вадим исчез... Он шел последним...» Воспоминание об этом вонзилось очень остро...