Чтение онлайн

Кавалерийские соединения сыграли важную роль в освобождении Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии. Они активно участвовали в Берлинской наступательной операции и встретили союзников на самых дальних рубежах войны.

Через все годы гражданской и Великой Отечественной войн конница с честью пронесла свои боевые знамена и покрыла себя неувядаемой славой. Семен Михайлович гордился своим детищем — советской кавалерией, с которой он прошел весь ее боевой путь и которую возглавлял с самого начала ее зарождения. Слава 1-й Конной армии гремела до войны с легендарной силой. Ее традиции и боевые дела были примером и вдохновением для всех остальных поколений конников.

На кавалерию не раз поднимали руку, пытались ее упразднить, ликвидировать как дорогостоящий и отживший свой век род войск. Особенно настаивал на этом Тухачевский. Но тогда он выдержал бой и его поддержали соратники: Сталин, Ворошилов и другие. У них были веские доводы в пользу кавалерии. А вот сейчас у него перед Иосифом Виссарионовичем таких доводов не было, и он понимал бессмысленность каких-либо возражений.

И, как бы читая его мысли, об этом же заговорил и Сталин:

— Мы долго сражались за кавалерию. И правильно делали. Предложения Тухачевского в 1934 году о ликвидации кавалерии и создании крупных танковых и механизированных соединений теоретически были верными, но практически неосуществимыми. Наша индустрия не была готова к этому не только тогда, но и в последующие годы, когда была создана определенная база для танковой промышленности. В то время нам нужны были тракторы, машины, станки и очень многое другое, чтобы накормить, одеть и обуть советский народ. — Сталин помолчал и добавил: — Мы никогда не забывали об обороне страны. Но что бы было с нами, если бы, следуя настойчивым предложениям Тухачевского и других военачальников, когда не в силах были перед войной создать в необходимых количествах крупные танковые соединения, мы ликвидировали при этом и кавалерию. Мы остались бы с одной матушкой-пехотой и еще больше расплачивались за это в ходе войны.

— Я только что думал об этом, — сказал Семен Михайлович. — Мне больно сознавать, что мы останемся без кавалерии. Вы сами, товарищ Сталин, стояли у истоков ее создания, знаете ее историю и боевые дела.

— Не переживайте особо, Семен Михайлович. Мы Вас без дела не оставим, — ответил Сталин. — Нам надо развивать коневодство. Это очень нужное дело, и Вам оно будет по душе. В скором времени, — добавил он, — необходимо подтягивать кавкорпуса из мест дислокации в Германии, Югославии, Австрии, Чехословакии и начинать их переформирование. Согласуйте все эти вопросы с Генеральным штабом и приступайте к делу. Года на два — на три оставьте пару дивизий донских казаков, а в остальном будем считать, что этот вопрос мы решили.

Маршал Буденный не любил много говорить, да и трудно было ему сейчас сказать что-либо в ответ. Он понял, что на этом его прием окончен, и стал прощаться. Как солдат, он заверил Сталина, что немедленно приступит к исполнению приказа и будет докладывать о ходе его реализации.

Семен Михайлович выходил из кабинета Сталина, не помня себя. Не обратил он внимания и на молодого чекиста, лихо отдававшего ему честь при выходе из здания Совмина, Он пришел немного в себя только в машине, когда адъютант спросил его, куда им следует ехать — в штаб кавалерии или домой, на улицу Грановского.

В кабинет вошел Поскребышев и доложил Сталину: “В этой папке ряд важных документов и Ваша речь на сегодняшнем приеме”.

Иосиф Виссарионович попросил оставить ему только речь, а остальное доложить в следующий раз. Он отпустил секретаря и молча стал читать свою речь. Он знал ее почти наизусть, но привычка ко всему готовиться тщательно и серьезно заставила его снова внимательно просмотреть, расставить известные только ему знаки, акцентирующие и выделяющие важные положения, мысли, высказывания.

Сегодня вечером он выступит перед людьми, которые одержали историческую победу над фашизмом, проливали кровь за нашу священную Родину, за наш советский народ. За каждым из них стоят сотни тысяч тех, кто не дожил до светлого Дня Победы; десятки, сотни, тысячи тех, кто ковал победу на фронте и в тылу. А точнее говоря, за этим цветом армии и тыла, который приглашен на прием, стоит весь наш народ. Не просто народ, а народ-победитель.

Он будет говорить о том, что в этой войне победу одержал наш советский государственный и политический строй. Это победа социализма над фашизмом, который нес народам Советского Союза и мира рабство, порабощение и их физическое уничтожение.

Несомненно, будет отмечен великий вклад в победу Красной Армии, армии — защитницы страны, армии-освободительницы, ее талантливых, великих советских полководцев, маршалов Советского Союза, генералов и адмиралов, офицеров и сержантов. Особо он подчеркнет в речи значение вклада в победу солдат и матросов — чудо-богатырей, вставших своей грудью на защиту Родины и ценой своих жизней одержавших победу над самым сильным и коварным врагом.

В его выступлении прозвучат добрые слова и в адрес тружеников тыла, днями и ночами беззаветно трудившихся на заводах, фабриках, колхозных полях, отдававших все для фронта, все для победы над врагом.

Недавно на приеме в честь командующих фронтами и армиями он особо подчеркнул роль советского народа, и прежде всего русского народа, который заслужил в этой войне всеобщее признание и заслуженный авторитет.

“Только великий русский народ, — сказал он, — смог сплотить вокруг себя другие народы Советского Союза и повести их в бой против такого сильного и беспощадного врага, каким был германский фашизм, подчинивший себе почти все страны Европы”.

Он выделил при этом такую характерную особенность русского народа, как ясный ум, стойкий характер и терпение. И, несомненно, отметил то доверие, которое он питал и выражал Советскому правительству, оказавшемуся решающей силой обеспечения всемирно-исторической победы.

Сталин умел точно определять кульминационные моменты своих докладов и выступлений. Он заранее тогда предполагал, что сказанное им, грузином по национальности, перед руководителями партии и Советского правительства, Вооруженных Сил СССР о великом русском народе, произведет громаднейшее впечатление не только на присутствовавших на приеме, но и на все народы многонациональной советской семьи.

Он понимал всем своим чутьем государственного и партийного деятеля, что такие слова, такая оценка русского народа была нужна всему советскому народу как воздух. Страна только что вышла из войны, вся ее европейская часть была разрушена, народ плохо одет и обут и жил на скудном, почти голодном пайке.

Иосиф Виссарионович задумался над тем, не упустил ли чего он не менее важного в своем выступлении. Может быть, выделить роль маршалов Советского Союза Г.К.Жукова, А.М.Василевского, К.К.Рокоссовского, И.С.Конева и других командующих фронтами и армиями, показать роль Генерального штаба в разработке и планировании крупных операций, сказать отдельно о Военно-Морском Флоте, о советских партизанах.

Однако при этом невольно напрашивалась мысль, что немаловажное значение в предвоенный период и в ходе войны имела деятельность и боевые операции органов и войск государственной безопасности. Он хорошо знал трудности и сложности чекистской работы. Сразу после создания по указанию В.И.Ленина Всероссийской чрезвычайной комиссии — ВЧК в декабре 1917 года, которую возглавил его друг Феликс Эдмундович Дзержинский, он стал членом ее Коллегии, знал в деталях деятельность этой весьма насущной в то суровое время организации, старался помогать ей в разгроме контрреволюционных заговоров, банд и белогвардейских формирований.