Чтение онлайн

Рано утром в полной кромешной темноте мы причалили в порту Афин. Надежда увидеть Акрополь в лучах восходящего солнца с палубы подплывающего корабля растаяла в ночной предутренней мгле. Но уже через считанные минуты сахарно-белые с красной обливкой Афины лежали у моих ног. Подъехавший на пролётке кучер предложил мне за тридцать долларов утреннюю прогулку вокруг Акрополя и повёз меня по узким улочкам к олимпийскому стадиону.

Широкий проспект был забит машинами, но это ничуть его не смутило, и он отчаянно погнал кнутом свою кобылку под колёса мерседесов. Я восседал на коляске, возвышаясь над стоящим потоком автомашин, как индийский раджа на слоне и мечтал только о том, чтобы с правительственным кортежем не появился друг моей юности Володя Путин в ранге бессменного президента России и я не помешал ему своей экскурсией вершить мировую политику. Он бы мне этого не простил. Впрочем, как и всего остального.

Вернувшись к Акрополю, я выпил чашечку чёрного кофе в знаменитом афинском кафе и окончательно отошёл от ночного кошмара. Не испытываю я покоя, путешествуя на летающих и плавающих саркофагах с небоскрёб величиной. И аппетит у меня возникает не тогда, как у многих, когда я поднимаюсь на их борт, а когда благополучно схожу.

Громада утёса, на котором возвышался Акрополь, белокаменный город на склоне холмов, синее море вдали и узкие, тенистые улочки, позволяющие хоть немного укрыться от палящего зноя, напомнили мне уроки географии и истории в средней школе. Я потоптал своими ступнями мифы древней Греции, посидел на скамьях античного театра, освежился в струях фонтана и спрятался от солнца в музеях Акрополя. К вечеру маленький быстрокрылый самолётик вознёс меня к небесам и переместил в Ираклион, ставший родным и знакомым. Стрёкот цикад быстро убаюкал меня и погрузил в безмятежный критский сон.

Окно моего номера выходило в оливковый сад. Вдали синело море. Белел одинокий парус. Утренний бриз звал к приключениям. Гостиница была маленькой и уютной и находилась довольно высоко в горах. Вечерами я чередовал прогулки вдоль моря, где от разодетой толпы туристов, снующих по променаду и перебегающих от одного кафе к другому, рябило в глазах, с прогулками в горные селения с их благостной тишиной, неспешной атмосферой ресторанчиков, ленивыми официантами и прекрасной панорамой на море и оливковые сады. Собеседницу в этих местах найти было не трудно, но меня больше прельщала та тишина, которую я обретал в одиночестве.

Появившись через несколько дней на берегу нашего гостиничного бассейна, я вызвал у окружающих бурю восторга и не здоровый интерес. Как рыбы по приманке, они по мне успели соскучиться, не успев распознать потаённые черты моего характера. Особенно радовалась та из тройки, которой не понравился мой любимый длинный льняной халат цвета индиго.

— Где вы пропадали? — заявила она тоном парторга. Мы записали вас в экскурсионную группу на Санторини и вы должны внести сто долларов.

— Ой! А я не просил. Я боюсь морских прогулок — пошутил я.

Парторг позеленела под свежим загаром и изменилась в лице.

— Нет, нет. Я пошутил. Сейчас принесу деньги.

Когда на горизонте появились острова, я сидел в баре в окружении трёх соотечественниц, совершенно свободных от оков социализма. Без оглядки на стукачей они выпили шампанского, квантро, текилы, французского красного вина из провинции Бордо, пива и кофе со сливками. Расплатившись, я вышел за «девушками» на палубу лайнера полюбоваться чудом света. На черных, пепельных осколках, торчащих из синевы моря, украшенных белыми пенистыми барашками домов и церквей, жили какие-то люди. Наверное, изгнанники.

— Спасибо за угощение — радостно сказали девушки дуэтом.

— Мог бы и коньячком угостить — с укором посмотрев исподлобья, сухо бросила мне парторг.

— Мог бы, конечно. Но на островах проблема с клозетами.

— Фи! А ещё в шляпе!

Санторини был похож на ласточкины гнёзда на крутых окаянных обрывах. Ощущение отчаяния меня не оставляло даже в самых уютных кофейнях. Там, посреди океанской пучины, на обломках вулкана с отвесными стометровыми скалами живут и обнимаются люди. Как и те, которых унесла огнедышащая лава две с половиной тысячи лет назад, даже не думают о том, что обнимаются, быть может, в последний раз. Экстремалы.

Когда очередным погожим утром я плыл перед завтраком в бассейне, пришёл менеджер автомобильного агентства и вручил мне ключи от машины.

— Ваша машина у входа, сэр! Приятного путешествия.

Мои соотечественницы подавились блинами и вытаращили глаза. Было видно, что они приняли происходящее за спектакль в Большом театре и ждали когда запоют тенора. Вместо этого я сообщил им, что еду на южную оконечность острова полюбоваться пальмовыми рощами и океаном.

— Хотите со мной, Аня — предложил я симпатяшке.

— А мы? Я хочу — возопила парторг.

— К счастью, в машине только два места — отрезал я.

— У вас родстер? — поинтересовалась парторг.

— Нет, тостер!

Машина стояла у входа и вызывающе сверкала красным лаком. Я выбрал лучшее, что было в агентстве, и был это двухместный Хондай. Я поднялся в номер переодеться и, встретив в холле Аню, спросил, поедет ли она со мной.

— Я очень хочу, но они меня съедят — залепетала Аня.

— Съедят-то они вас всё равно. Вот только до или после?

— Вы думаете?

— Я уверен.

— А что же мне делать?

— Получить удовольствие.

— Тогда поехали.

Хондай так резко рванул с места, что мы не успели заглянуть в глаза Аниным подругам и увидеть там искры восторга. Дорога была свободной и машина неслась стрелой. Потом дорога вильнула в горы, предлагая осмотреть ландшафт, и снова спустилась к морю. Через двадцать минут мы въехали в городок Агиос Николаос в живописной бухте с высокими скалистыми берегами. По берегам пристроилось множество ресторанчиков. Я предложил выпить кофе и полюбоваться пейзажем. Аня была веселой, доброжелательной женщиной лет сорока — сорока пяти. Выяснилось, что она замужем за военным, человеком честным, но скучным. Он помогает ей воспитывать своих двоих детей и беспокоится о её здоровье. С подругами по работе он даже отпустил её за границу. И теперь Аня была уверена, что подруги её заложат. Она была моложе и симпатичнее их. Но отказаться от соблазна не смогла. Однообразная жизнь её задушила. Аня ждала от жизни большего. Аня ждала праздника. И не знала в чём он. Как он выглядит.

Машина виляла по горному серпантину и замирала на перевалах, а потом устремлялась вниз, мягко сдерживаемая тормозами на поворотах. Голова одинаково кружилась от взгляда в пропасть и на широту морского горизонта. Мы разглядывали голые каменистые спины необитаемых островов и придумывали для них архитектуру своих замков. Мы останавливались в деревенских тавернах и наслаждались запахом свежего печёного хлеба. От Аниного звонкого смеха у меня закладывало уши.

Спустившись с гор, мы помчались по ленте дороги среди выжженных степных просторов и, наконец, ворвались в пальмовые рощи на белоснежном песке, омываемом изумрудным морем. Солнце подбиралось к горным вершинам, но было ещё жарким. Мы бросились в прохладное, прозрачное море и упивались его свежестью. Мы поднялись на вершину мыса и перед нами открылась безграничная ширь воды. Где-то там, вдали должна находиться Африка, но в дымке моря её не было видно. Возвращались мы в сумерках, на закате, в ночи. Но Аня ничего этого уже не видела. Она тихо спала.