Истории оборотней
Шрифт:
– А вчера как было?
– Про единорога было написано коротко и ясно, что это мифическое животное, никогда не существовал. И баста.
– Непонятно…
– И я о том же! – кивнул кот.
– Мгм. Интересно… А про пеликана-то что не так? Вроде все верно, – нахмурилась я, размышляя. – А единорог же большой, как лошадь. Как может он ложиться на лоно девушки? Раздавит, и у нее детей не бу… ой! О чем это я?!
Повернув голову, Профессор посмотрел на меня с величайшей скорбью во взоре.
– Это я! Я рассказал ему все это! – вдруг вскочил с места Алекс.
Мы с котом обернулись к нему. Агент 013 недоверчиво, я – потрясенно, даже не успела настоять, чтобы Мурзик сказал мне все-таки, что не так с пеликаном. Мысль, конечно, тут же улетела…
– Кому рассказал?
– Тому старику, который подсел ко мне. Это и был да Винчи! Если бы я не был тогда пьян, то догадался бы. Алхимия, ликер собственного изобретения, крохотная бутылочка, как из-под лекарства…
– Ты изменил мировую историю, напарник. Ученые такой хай поднимут…
– Это неправда! Я теперь почти все вспомнил, я нес какую-то ерунду про животных, при чем тут мировая история?
– А он воспринял все это всерьез? Но, милый, как…
Я прикусила язычок. Рожденному из пробирки на далекой планете агенту Орлову с заранее заложенными в него рабочими функциями пилота азов зоологии никто не преподавал. И жил он исключительно на космических кораблях, а потом на Базе, где из живности только хоббиты, а с недавнего времени и попугай мистер Корртон, который давно уже очеловечился не хуже нас, пиратствуя с дружками по морям Антильского архипелага. Завтра же куплю мужу учебник зоологии за пятый класс…
– Откуда я мог знать, что это сам Леонардо да Винчи? – оправдывался Алекс. – Старик как старик, с бородой, одет простенько…
– Неужели это ты сообщил ему, что аспид, чтобы не слышать заклинателя, закрывает уши хвостом? И что хамелеоны, спасаясь от птиц, поднимаются в разреженные слои атмосферы, чтобы пернатые не могли до них добраться? – убийственно осведомился кот, поднимая пораженные глаза от текста.
– Отрицать не могу… – опустил голову мой любимый.
Я сердито свела брови.
– Ах вот, значит, как ты проводишь время на заданиях в мое отсутствие! Напиваешься с местными обалдуями до невменяемого состояния и путаешь всяких гениев, чтобы они потом запутали все оставшиеся поколения потомков. Да это же натуральное преступление против человечества! Будешь еще так пить? Будешь, скажи?!!
– Деточка моя, не преувеличивай. Ничего страшного не произошло, – миролюбиво мурлыкнул Пусик, наслаждаясь моим состоянием.
Ага, сам только что объявил это как катастрофу мирового масштаба! У меня резко разболелась голова. Вампир энергетический! А еще говорят, что коты лечат! Это жестокая ошибка – они сосут из нас энергию и мурлыкают, смеясь в душе над нашей наивностью и рабским служением им, нашим маленьким тиранам с лапками мягкими, но раздирающими сердца острыми коготками. Ну держись…
– Это я преувеличиваю, я?! Не смей разговаривать со мной в таком покровительственном тоне! Меня это уже достало! Сколько можно?! Я уже не та наивная второкурсница! Я агент «оборотень»! Профессионал экстра-класса! По три раза в неделю рискую жизнью не меньше тебя. И вообще, я… кхе-кхе-кх…
Я закашлялась, как всегда, когда не могла донести свою мысль до возмутительно равнодушно внимающих моей справедливой речи слушателей. А откашлявшись, начала снова, потому что лопну, если не выскажусь.
– И не смей лезть на нашу кровать! Чего ты на ней забыл? Мы женаты дольше, чем ты, на целых два месяца! Хочешь, я поучу тебя, как обращаться с Анхесенпой? А-а, не хочешь? Тогда иди сам, учи ее щи варить!
– Ты с чего разбушевалась, Алиночка? – отступая за друга, нервно откликнулся Профессор. – И у тебя серьезные нелады с логикой. При чем тут щи? Мы, коты, их вообще не очень жалуем. К тому же она у меня не готовит. Зачем ей огрублять свои нежные розовые подушечки, когда есть Синелицый с поварятами…
– Вэк?! Вот именно! Вы привыкли, чтобы мы, люди, вас обслуживали, воображаете себя эдакими маленькими царьками!
– Почему же маленькими? Обычными царями, – сказал он, пожав белыми плечиками и потупив хитрые глазки.
– Тебе меня больше не достать, жертва наполеоновского комплекса, – глубоко вздохнув и отворачиваясь, буркнула я. – Я все сказала.
– Если так, то, может, мы уже отправимся в Верону, а то вечером получать новое задание, – с видом праведника напомнил Алекс.
– Точно! Исправим все на месте, – осенило меня. – Ты умница!
Я схватила его ладонь, притянула к себе и, крепко обняв его сильную руку, щекой прижалась к плечу. Пусть кот завидует…
– Конечно, еще какой умница! Напарник, но неужели ты серьезно считаешь, что «ушастая сова мстит всем, кто насмехается над ней», а ласка, «обнаружив логово василиска, убивает его запахом своей урины, но этот запах часто убивает и ее саму»? – едва удерживая рвущийся наружу хохот, начал Пусик, мигом переключаясь на другой объект для колкостей.
Покрасневший Алекс кинулся отбирать у него книгу, я охотно пришла на помощь мужу, но даже под нашими удвоенными усилиями кот сдался только после упорного сопротивления.
– Нет, я не могу поверить, что и это ты выдумал: «Куропатка из самки превращается в самца и из зависти крадет у других яйца», – уже по памяти упоенно цитировал Профессор, запрыгнув на шкаф. – Зачем, ей что, своих мало? Общеизвестно, что самка куропатки откладывает до двадцати восьми яиц за раз. А этот перл: «Крот, когда выходит на свет, тут же умирает». Да тут сейчас каждая строчка – это находка для зоопсихолога! Или, может, просто психолога?
– Если ты сейчас же не заткнешься, я за себя не отвечаю! – взорвался багровый как свекла командор, сжимая кулаки.