Чтение онлайн

Я задумался.

— Тремьен Викерс — сильный, несколько старомодный, прямой и одновременно добрый. Анжела Брикел никогда бы не смогла стать героиней его романа. Если — а в моем сознании это «если» колоссальных размеров, — так вот, если ей удалось соблазнить его и затем сообщить о предполагаемом отцовстве, и даже убедить в этом, в стиле Тремьена было бы просто отправить ее домой к родителям, обеспечив деньгами. Тремьен не уклоняется от ответственности. Кроме того, я не могу себе даже представить его увлекающим какую-либо женщину в глухой лес, чтобы заняться там сексом. Абсурд. Пытаться же убить Гарри... Я не находил слов, язык не повиновался.

— Хорошо, — сказал Дун.

Он достал блокнот и в верхней части чистого листа аккуратно вывел заголовок:. ДОВОДЫ КЕНДАЛА". Ниже написал: «Тремьен Винере», против фамилии поставил крест — таким манером он вычеркивал предполагаемых убийц. Далее следовала фамилия Нолана.

— Нолан Эверард, — сказал он. Здесь сложнее, подумал я.

— Нолан смелый. Он мобилен решителен... и вспыльчив.

— И он грозился убить вас, — спокойно добавил Дун.

— Кто вам об этом сказал?

— Добрая половина конноспортивного мира слышала эту угрозу.

Вздохнув, я поведал Дуну и о своем намерении участвовать в скачках.

— Когда же он напал на вас, — продолжил свою мысль Дун, — вы на глазах всей этой публики заломали его, как ребенка. Мужчине трудно такое простить.

— Сейчас мы с вами говорим об Анжеле Брикел и Гарри, — сухо напомнил я.

— Поговорим о Нолане Эверарде. Прежде всего «за».

— За... Ну, он убил Олимпию; естественно, он не собирался этого делать, но именно он явился причиной ее смерти. Он не стал бы ввязываться в новую историю перед судебным разбирательством. Если Анжела Брикел соблазнила его — или же наоборот — и начала угрожать ему, требуя признания отцовства... Не знаю. Здесь снова большое «если», но, в отличие от Тремьена, определенная возможность допустима. Нолан и Сэм Ягер часто спят с одними и теми же девушками, здесь у них тоже нечто вроде соперничества. Нолан периодически выступает в скачках на Гвоздичке, лошади, принадлежащей Фионе и в свое время находившейся на попечении Анжелы Брикел. У него были прекрасные возможности заниматься с ней сексом даже в фургоне для перевозки лошадей — парень он отчаянный. За эти мои рассуждения у него есть все основания подать на меня в суд.

— Он этого не услышит, — категорично сказал Дун. — Наша беседа носит строго конфиденциальный характер. Если кто-нибудь спросит, была ли у нас с вами беседа об этом деле, я буду отрицать.

— Честно и откровенно, — я на секунду задумался. — Что касается покушения на Гарри, то здесь Нолан психологически и физически мог подстроить эту ловушку.

— Но?.. Я слушаю ваши «но». Я кивнул.

— Против. Он двоюродный брат Фионы, к они очень дружны. К тому же его статус жокея-любителя номер один целиком и полностью зависит от ее лошадей. Если бы Фиону заставили поверить, что Гарри убийца, у Нолана сразу же исчезла бы вся его уверенность в своем перманентном чемпионстве: кто знает, смогла бы Фиона находить в себе силы ездить на бесконечные скачки... добавьте сюда постоянные мысли о том, что Гарри ее бросил без предупреждения, без записки, переживания от неизвестности, воображаемые сцены свиданий ее мужа с Анжелой Брикел. Такое настроение Фионы явно не на руку Нолану.

— Вы думаете, что все эти соображения остановили бы Нолана?

— Ловушку подстроил сообразительный человек. Дун против фамилии Нолана поставил знак вопроса.

— У кого-нибудь есть твердое алиби на послеполуденное время той среды? — спросил я. — Именно по этому конкретному отрезку можно вычислить злоумышленника.

— Не думайте, что мы не знаем этого, — кивнул Дун. — Почти никто из мужчин, так или иначе связанных с этим домом, не смог уверенно отчитаться за каждый час этого периода времени. С женщинами дело обстояло иначе. Все утро мы только тем и занимались, что задавали вопросы. Миссис Гудхэвен была на деловой встрече — у нее есть свидетели, — к моменту вашего звонка она уже была дома. Миссис Перкин Викерс ездила на скачки в Эскот, готовила лошадей к забегам на три мили — это тоже есть кому подтвердить. Секретарша мистера Викерса Ди-Ди находилась в конторе — ее алиби легко устанавливается по телефонным звонкам. Миссис Ингрид Уотсон вместе с матерью ездила за покупками в Оксфорд и может предъявить квитанции.

— Ингрид?

— Дать поручительства за своего мужа она не может. Под фамилией Нолана Дун написал; «Боб Уотсон».

— За, — с сомнением в голосе протянул я. — Ну, прежде всего это существование самой Ингрид. Она бы не допустила никаких шашней своего мужа с Анжелой Брикел. А вот способен ли Боб пойти на убийство, чтобы сохранить свое супружество... — Я покачал головой. — Не знаю. Он опытный старший конюх, ему доверяет Тремьен, но ручаться головой за него я бы не стал. Кроме того, он исключительно владеет плотницкими навыками — сами видели. Боб готовил коктейли в тот вечер, когда умерла Олимпия. Он также бывал в гостях у Сэма на эллинге.

— Против?

Некоторое время я колебался, не зная, с чего начать.

— Убийство Анжелы Брикел могло произойти под влиянием секундного помешательства. Ловушка же на эллинге — это плод дьявольской изобретательности и недюжинного самообладания. Не знаю, обладает ли Боб этими качествами, вряд ли. Впрочем, я знаю его хуже, других.

Дун кивнул и тоже поставил против его фамилии вопросительный знак.

— Гарет Викерс, — записал он. Я улыбнулся.

— Он не может быть убийцей.

— Почему нет?

— Его пугала сексуальность Анжелы Брикел. Он никогда бы не отправился с ней в лес. Кроме того, у него нет водительских прав и днем в среду он был в школе.

— А на самом деле, — спокойно возразил Дун, — доподлинно известно, что он вполне профессионально ездил на отцовском джипе в Дауне; мои ребята также установили: в прошлую среду днем вместо школы он был на экскурсии в Виндзорском парке. Это не так уж далеко от эллинга. Примите во внимание еще тот факт, что ответственная за проведение прогулки учительница отлучалась в поисках школьников, убежавших купить себе еды.

Я представил себе Гарета убийцей.

— Вы спросили меня, что я знаю об этих людях, — сказал я. — Гарет не тот, кто нам нужен.

— Почему вы так уверены?

— Уверен, и все.

Против фамилии Гарета он поставил крест, а затем после некоторых размышлений добавил знак вопроса.

Я покачал головой. Под именем Гарета появилась новая фамилия: Перкин Викерс.

— Что скажете о нем? — спросил инспектор.

— Перкин, — вздохнул я. — У него свой мир, ему он отдает половину времени. Он усердно работает. За — он умеет великолепно работать по дереву, поскольку занимается изготовлением мебели. Не знаю, «за» это или «против», но он ревнив. К жене у него очень собственническое отношение. В некотором роде он слегка инфантилен. Мэкки любит его и ухаживает за ним. Против... К лошадям он почти не имеет никакого отношения. Только иногда ездит на скачки. В то утро, когда вы впервые появились здесь, он даже не вспомнил, кто такая Анжела Брикел.

Дун оценивающе поджал губы, потом кивнул, и против фамилии Перкина появился крест, опять-таки в сопровождении вопросительного знака.

— Оставляете за собой право выбора? — сухо поинтересовался я.

— Вы не знаете того, чего не знаем мы.

— Глубокая мысль.

— Было бы вполне резонно предположить, что мистер Гудхэвен сам на себя не ставил капканов. Полная уверенность в этом убедила бы меня в его невиновности, — проговорил он, записывая новую фамилию — Генри Гудхэвен.

— Сто процентов против.