Испытание

Испытание

Резниченко Ольга Александровна

Dexo

Глава Первая

(Мария и Рене)

– Неужели, ты меня и сейчас хочешь довести до истерики?

– Да, по-моему, тебя и доводить не нужно. Истеричка с рождения.

– Придурок ты.

– Конечно, конечно. Давай, обзывай меня: от этого легче.

– У нас до отправления поезда осталось пятнадцать минут, а ты только такси вызываешь.

– Успеем, не напрягайся.

– Я не напрягаюсь. Вот как не уедем, посмотрим, как все будешь расхлебывать.

– Что расхлебывать? На вокзале переночуем.

– Ничего, что я только вчера с операции?

– Ты снова за старое?

– Кому старое, а кому еще сегодняшнее.

– Я же спрашивал, предлагал, давай снимем номер в гостинице, побудем пару дней здесь.

– Ты – идиот? Какая гостиница? Мы и так сколько потратили на эту поездку, да и на саму… Само дело.

– Вот и такси, а ты ныла.

– Я не ныла. А ты – ублюдок.

– Но все равно ты со мной. Значит, не все так плохо?

– Смелости не хватает бросить это дерьмо. Привычка, мать ее…

– Да, да. Привычка. Я так и поверил. Мария, хватить истерику пороть. Понимаю, что я – полный урод, что позволил, или нет, как там модно говорить, толкнул, «заставил» сделать АБОРТ, но, может,…

– Говори тише!

– Что тише? Я и так не ору. Так все-таки, может, ты выпьешь своего валиума и успокоишься?

– Уж лучше бы я съездила сама.

– Да, да, конечно. Представляю картину Репина: «Мария покоряет столицу».

– Какой же ты, все-таки, урод. Я замечала это и раньше, но это лишь были намеки. А теперь, когда перед нами стало испытание – сразу раскрылся во всем свете.

– Не одна ты нервничаешь. Я, может, тоже на пределе. Ты думаешь, мне легко дался этот шаг?

– Ребята, так вы садитесь в машину?

– Думаю, что да,- зарычала сквозь слезы и злобно, дерзко хлопнула дверцей, тем самым давая понять, что рядом с собой это ничтожество я больше не хочу видеть…

И желательно… вот так… навсегда!

Да. Я найду силы, силы оторваться, убежать, перебороть свою слабость…

… И все у меня наладится.

Надеюсь…

Глава Вторая

(Луи)

Если бы не это срочное дело, я бы никогда в жизни не согласился ехать в поезде. Я и это целое сборище недоумков?

Бррр, Вы что-то путаете…

…

– Сколько билетов?

– Полностью всё купе выкупить.

– Купейных не осталось. Есть несколько на нижнюю полку плацкартных, да и то, в конце вагона три места.

– Издеваетесь?

– Молодой человек, выбирайте выражения. Решайте быстрее: либо берете, либо не задерживайте очередь.

– Давай.

– Один?

– Нет, сотню. Конечно, один.

– Вот, возьмите… С Вас…

***

Эй, что за маразм с маленькими детьми ездить в поезде? Ненавижу малых, а уж тем более не немых или не спящих. Кхм, или, просто, живых. Хотя нет, чего-то я путаюсь. Пусть даже мне, с моей гадкой тайной, сутью, все равно мерзостно, не переношу мертвых. Уж больно щекочет старая подруга Смерть. Я даже, когда питаюсь, то действую аккуратно, редко довожу «дело» до конца.

Жалость?

Ха. Идиоты!

Быстрее я брезгую, чем жалею этих ублюдков.

Это то же самое, когда Вы оставляете в живых таракана, но лишь потому, что не хотите совершать убийство, либо жалко запачкать его внутренностями вещь.

Или как с комаром: сколько раз Вы жалели обои или потолок, и лишь по этой мелочной причине отпускали уродца на волю, оставляли его в живых?

Вот-то то же и оно.

***

– Мамаша, может, Вы заткнете это орущее радио?

– Да что вы себе позволяете? – забрюзжала, подобно крышке на кастрюле, бабка у меня за спиной. – Как Вы можете так выражаться?

– Эй, старуха, лезь в свой вагон, нырни под полку и спрячься там до утра, ибо нечего учить того, кто в два раза, - кхм, старше, - умнее тебя.

– Нашелся мне умный! Понарожали, понаплодили, выбросили, не воспитав. И теперь мир катится ко дну. Ух, и чего такого не утопить еще в детстве?

– Да такие же, как и Вас, воспитывали. Такие, как Вы, топили – но выкарабкался. А дальше за мать – общество, общество эгоистов и придурков! ТАКИХ КАК ВЫ! А грубость, … грубость и ненависть, моя - накопительная, а не кем-то привитая.

– Сумасшедший!

– Вали давай!
– … пока жива.

***

(Мария и Рене)

– Вот придурок разорался!

– Кто бы говорил?

– Мария, может, уже хватит меня оскорблять? Хватит на меня набрасываться? Я терплю, но до поры, до времени.

– Кому, как не мне знать… Долгосрочность твоего золотого терпения!

– Тогда прошу, успокойся! Какой там у нас вагон?

– Девятый. Нумерация с головы поезда. Так что нам как раз за тем «придурком», назад.

– Угу…

– А-а-а, уже объявляют об отправлении, Рене, давай двигайся быстрее!

– Не уедут без нас!

– Кто сказал? Великий Бог?

– Мария, Мария…

***

– Документы? Билеты.

– Вот, возьмите, - мило улыбнулась я проводнице.

Невысокого роста молодая девушка, лет двадцати пяти. Голубоглазая блондинка, и если бы не эта форма – можно было бы ее спутать с фотомоделью из журнала. И что такие забывают в бессонных ночах на железных путях?

– Третье и четвертое место.