Испытание
Шрифт:
Женщина открыла глаза и, не мигая, уставилась на Артема.
— Где телефон? — спросил он, и она показала глазами на стол.
Артем снял трубку и набрал номер «скорой», отвечая на вопросы дежурной. Пока он говорил, взгляд его блуждал по бумагам на столе. Это были черновики какой-то доверенности. «Я, Рубахина Дина… — читал Артем. — ..доверяю Калягину Александру Александровичу…» Он едва не выронил трубку. Здесь же были паспортные данные Калягина и адрес, по которому он прописан.
Дина снова замычала. По ее телу прошла судорога, она обмякла и повалилась на бок. Артем пощупал ее пульс и похолодел: похоже он был последним, кто застал ее в живых. С минуты на минуту должна приехать «скорая помощь» и ему совсем не хотелось, чтобы его здесь застали. Артем быстро обошел оставшиеся комнаты и, убедившись, что Полины нет, собрался уходить. Он вернулся в комнату Дины и забрал со стола черновик доверенности с адресом Калягина. Положил в карман и тут только вспомнил, что там уже лежит скомканная бумага, найденная в комнате Виктории. Он развернул ее и прочел: Протасов Николай Андреевич, Б. Пушкарская…
Артем остановился как вкопанный. Так куда же теперь? К Калягину или к Протасову? Вдали послышался вой сирены. Нет, сначала, пожалуй, стоит выбраться на улицу, а не то «скорая» подоспеет. Артем тяжело вдохнул и вышел на лестницу, решив пробежать мимо старика консьержа, отвернувшись к стене, и ни под каким видом не отвечать на его вопросы. Но в вестибюле за столом по-прежнему никого не было…
Артем вышел на улицу и, свернув за угол, достал карту. К Калягину получалось ближе. Если пройти между домами, то совсем близко…
Обычно, чтобы познакомиться с очередной жертвой, Виктория дожидалась вечера. Но сегодня, пошатавшись по городу около двух часов, она решила, что с нее достаточно. Так ребенок, стремясь закончить надоевшую игру, не слишком следит за тем, чтобы соблюдать правила или получить результат: быстро ставит кубики один на другой и кричит «готово!». Не заботясь о том, что домик его не простоит и минуты… Виктория чувствовала себя сегодня таким ребенком. Она тысячу раз прокляла себя за то, что дала Дине уговорить себя. «В последний раз!» — она вспомнила умоляющие глаза матери и не стала демонстративно кружить по городу, чтобы ее заметили.
В три часа дня Виктория вошла в офис господина Протасова на Большой Пушкарской…
Полина и Поповна, умиротворенные, шли по Невскому проспекту и не спешили расставаться.
Поповна прижимала к груди книгу, подаренную Викторией Королевой, а Полина улыбалась, глядя как счастлива великанша.
— Давай зайдем в кафе-мороженое, — предложила Полина.
Ей так не терпелось поделиться хоть с кем-нибудь переменами в своей судьбе.
— У меня нет денег, — робко возразила великанша. — Может, посидим на лавочке в скверике?
— Нет, мороженого. Я тебя приглашаю!
Полина смотрела на Поповну с гордостью.
Может она себе позволить доставить человеку радость? Тем более человеку, которого наверно никто никогда никуда не приглашал.
Полина усадила Поповну за крошечный столик, упорхнула к стойке и вернулась с двумя вазочками мороженого. В руках у великанши вазочка казалась крохотной, ела она степенно и очень аккуратно, держа ложечку двумя пальцами. Полина рассказала Поповне о том, как долго пыталась устроиться на работу и как неожиданно для себя попала к Виктории. Полине хотелось рассказать и о том, что она нашла своего отца, но она не знала с чего начать…
Кто-то тронул Полину за плечо. Вадим вежливо улыбнулся ее спутнице и, наклонившись к Полине, прошептал:
— Отец просил приехать. Что-то срочное…
Полина растерянно посмотрела на Поповну, но Вадим уже объяснялся с нею, извиняясь за то, что вынужден немедленно увезти Полину.
— Да-да, — сказала та. — Мы ведь не в последний раз видимся…
Поповна осталась в кафе доедать в одиночестве мороженое. Полина с грустью помахала ей рукой сквозь стекло витрины и села в машину.
Они ехали недолго, потом Вадим повел ее проходными дворами.
— Это рядом, — бросил он через плечо.
Через несколько минут они, запыхавшись, входили в кафе «Летучая мышь». Вадим провел Полину во вторую комнату, усадил в кресло и исчез. Полина замерла от восторга. Стены расписаны какими-то таинственными узорами, в центре — небольшой помост, а на нем — огромный раскрывшийся цветок, сделанный из черного металла. Она осторожно заглянула внутрь и удивленно вскинула брови: на дне цветка лежал красный матрац и подушка, словно кто-то собирался устроиться там на отдых.
Вадим вернулся и взял телефонную трубку, отмахиваясь от вопросов Полины. Он приложил палец к губам и, шепнув: «Потом!», — подал стакан сока.
По телефону Вадим диктовал какие-то цифры, повторяя каждую по два раза. Полина слушала вполуха, пила сок и разглядывала комнату. Тут ей показалось, что в комнате туман. Она протерла глаза, но туман почему-то усиливался. Ноги налились свинцом, занемел язык. «Господи! — подумала Полина. — Наверно, у меня высокая температура. Что-то мне совсем плохо…»
Она хотела подойти к Вадиму и не смогла встать. Ощущение было такое, что она приклеилась к креслу. Полина обернулась, чтобы посмотреть, не зацепилась ли она за что-нибудь, да так неловко, что сок из стакана выплеснулся на пол.
Какой ужас! Полина заворожено смотрела, как пестрый пушистый ковер поглощает влагу. Через несколько секунд от лужицы не осталось и следа.
Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза… «Со мной это уже было однажды, — вспомнила Полина. — У ручья… Так же немел язык и клонило в сон. Что же это? Нужно сказать Вадиму…»
Но в следующую секунду мысли растворились как-то сами собой, и сквозь полусомкнутые веки она видела, как Вадим, оборвав разговор на полуслове, положил трубку и направился к ней… Он взял бокал из-под сока и удовлетворенно улыбнулся. Подхватил Полину на руки и понес. Она пыталась сказать ему, что ей нужен врач, но пересохшие губы не слушались… Раздался скрежет, и Вадим положил ее на кровать, подсунув под голову подушку. Наверно он догадался, как ей плохо… Снова скрежет, и со всех сторон Полину обступила темнота… А потом кровать вместе с темнотой стала медленно падать куда-то вниз…