Чтение онлайн

До сих пор не понимаю, как мне удалось уцелеть в тот день, ведь я был прямо в центре событий. Правда, настоящий бой длился всего минут пять, почти все индейцы были убиты, горожане бегали вокруг вигвамов и добивали раненых, а другие стреляли лошадей и скот. Вот этого я уже не понимал. Если они пришли сюда отнять у индейцев ворованных лошадей и коров, то зачем же их убивать? Но они делали это. А еще я помню индейскую девушку, ей, наверное, было лет шестнадцать — как и мне тогда. Она лежала на земле рядом с мертвой матерью, притворяясь убитой, надеясь, видимо, что на нее не обратят внимания. Но Арондэйл подошел и легонько толкнул ее ногой — она вскочила и понеслась, будто испуганный кролик.

Она тут же потеряла один свой мокасин, одеяло свалилось, на ней была одежда из оленьей кожи, расшитая красным бисером; правда, потом я подумал, что это могла быть кровь. Она мчалась, и ее длинные волосы развевались по ветру. Арондэйл погнался за ней; не знаю почему, но я тоже побежал. Когда-то он служил в кавалерии и привез с войны саблю. Он всегда носил ее на боку, так, для забавы. Но часто точил ее. И вот, когда он догнал девушку, он просто выхватил саблю и ударил ее сбоку, а это ведь был крупный человек — помнишь, я говорил тебе, — и он разрубил девушку прямо надвое…

Борн почувствовал, как ногти Клер впились ему в руку, сдирая кожу.

— И ты знаешь, она умерла не сразу, — продолжил старик. — Не спрашивай меня, как это могло быть. Я подбежал к Арондэйлу. Она была все еще жива и, кажется, дышала. Из открытого рта лилась кровь, и кровью исходили обе половины ее тела. Она смотрела на нас огромными черными глазами, и даже теперь было видно, какой она была красавицей. Арондэйл не просто стоял, он начал лихорадочно расстегивать штаны, а потом вытащил свою штуковину!

Борн вырвал свою руку из судорожно вцепившихся пальцев Клер и ринулся к старику. Тот, не обращая внимания, продолжал монотонно:

— Он нагнулся над нижней частью ее тела, содрал одежду, приподнял за ноги, раздвинул их и с маху насадил себе…

Борн обеими руками вцепился старику в глотку с такой силой, что мог бы, пожалуй, свернуть тому шею, но старикан ухватил его за мизинцы, выламывая их; непонятно как, но ему удалось ослабить хватку.

— И он гонял ее тело туда-сюда, плотно прижимая к себе, а она еще была жива и смотрела на это! — прокричал или прохрипел он яростно, пытаясь оторвать от себя руки Борна. — И тогда я поднял ружье и размозжил ему башку! У него просто вылетели мозги! Вот почему он никогда не женился на моей матери, и вот почему…

Внезапно он резко вывернулся, выхватил висевший на поясе у Борна нож и ткнул ему лезвием в живот.

— Хочешь знать, что чувствовала та девчонка? — заорал старик, выкатив глаза и побагровев. — Хочешь? Только дотронься до меня еще раз, сынок! Только попробуй, и я выпущу тебе кишки!

Он не помнил в точности, что прозвучало раньше — крик Клер или звон разбившегося вдребезги окна слева от входа. Наверное, Клер закричала, увидев, как старик схватился за нож. А может, она закричала, услышав звон стекла. Этого уже никогда не узнать. Мелькнула мысль, что кто-то швырнул камень в, окно или оно разбилось от ветра, но тут же две пули вонзились в стену рядом с ним, и Борн плюхнулся на пол.

— Господи, они добрались до нас! Ложись! — приказал он Клер. — На пол!

Та рванулась к Саре и упала, обнимая дочь. Старик, все еще в состоянии крайнего возбуждения, продолжал стоять; озираясь, с ножом в руке.

Сквозь разбитое окно в комнату влетели хлопья снега. Потом со звоном разлетелось стекло правого окна, пули впились в стену; в помещении вовсю гулял холодный ветер.

— Ложись! — крикнул он старику, хватая того за ногу. Ему пришлось с силой рвануть его на себя, прежде чём тот упал лицом вниз. Борн выхватил у него из руки свой нож. Достал “магнум” и нервно переводил ствол с двери на окно.

— Они сейчас придут, они уже идут! — Голова старика тряслась; струйка крови появилась в уголке рта.

— Где ваш пистолет? — заорал на него Борн. Наконец старик пришел в себя и полез за пазуху.

— Чертов старый осел! — разозлился Борн. — Эти валуны не обманули их, наоборот, они услышали шум и догадались, где мы находимся.

— Может быть, — буркнул старик, но его слова заглушил еще один выстрел. Пуля попала в пианино; звук лопнувших струн диким стонущим аккордом словно подчеркнул трагизм ситуации.

— Черный ход! — воскликнула Клер.

— Нет, — возразил Борн. — Они нападают спереди и как раз ждут, что мы кинемся в заднюю дверь.

— Он прав, — поддержал старик. — Наш единственный шанс — на второй этаж.

— Какой же это шанс? Мы просто загоним себя в ловушку. При мысли о черном ходе он вспомнил, что Клер закрыла за собой дверь, уходя из кухни. Значит, кто-то мог уже проникнуть туда через заднюю дверь. Услышав там какой-то шум, он не раздумывая выстрелил в дверь кухни. Сара вскрикнула, звук выстрела больно ударил в уши. Пес тоже, видимо, почуял кого-то и зарычал, оскалив зубы.

— Сидеть, — приказал старик. Пес остановился.

— Ко мне, — произнес старик, и пес вернулся на место. Из-за кухонной двери повалил густой черный дым, пробиваясь сквозь щели. В тот же момент через разбитые окна вместе со снегом влетели два горящих факела и, описав дугу, упали на пол. Осколки стекла брызнули во все стороны, тошнотворно-сладкий запах керосина ударил в ноздри; вспыхнуло пламя, огромная волна огня взметнулась к потолку, отрезав их от двери и окон.

Сара закашлялась; сквозь густой черный дым из кухни начали пробиваться оранжевые языки пламени, нижняя часть двери загорелась.

— Закрой рот рубашкой. Дыши через ткань, — сказал Борн Саре.

— Говорю вам — наверх! — повторил старик, бросился к бару, схватил дробовик, оставленный Клер, потом забежал за стойку.

— В чем дело?

— В этом. — Старик, кашляя, появился в дыму, сжимая в другой руке винтовку.

— Как она там оказалась?

— Я положил ее туда прошлой ночью, пока ты спал.

— О Господи!

— Вот именно. Быстро на второй этаж!

Не дожидаясь ответа, он, пригнувшись, добежал до лестницы и начал подниматься. Пламя было уже совсем рядом, пол трещал, пожираемый огнем. Потолка не было видно в дыму. Дверь в кухню прогорела насквозь; там тоже вовсю гудел пожар.