Чтение онлайн

С улицы повеяло прохладой и сыростью.

— Подождите, что вы делаете?

— Иду туда. Надо же затащить нашего парня в дом. Борн прислушался к непрекращающемуся шороху дождя.

— Нет, оставайтесь здесь! Пусть его напарник тащит его сюда!

— Это невозможно. Он должен прикрывать нас в случае чего.

— Но вы можете прикрывать его отсюда. Ну пожалуйста! Это глупо. Не бросайте меня!

— Должен пойти я. Отсюда ни черта не видно, деревья мешают. Единственный шанс — побыстрее добраться до него и вернуться, пока у нас есть защита. — Он глубоко вздохнул и шире распахнул дверь.

— Не ходите, пожалуйста! — В отчаянии Борн схватил его за руку.

— Вы что, думаете, я сам не хотел бы остаться? Что мне очень хочется переться черт знает куда?

И он исчез в темноте.

Борн стоял в холле у открытой двери и слышал, как парень спустился по деревянному крыльцу, прошлепал по асфальтовой дорожке, зашуршал ботинками по мокрой траве… Потом остался только монотонный шум дождя. Рука, которой он пытался удержать полицейского, застыла на весу. Он представил себе, как тот, с пистолетом наизготовку, подбегает к дереву, падает плашмя в мокрую траву и пытается найти своего раненого товарища. Но почему до сих пор нет подмоги? Где полиция? Ни одной сирены не слышно.

Все возвращалось на круги своя. Когда умер Итен, он стоял почти так же, не находя себе места и ломая голову, куда же запропастились врачи и полиция… Яд. Кошка. Итен. Сара. Стрельба. Звонки…

Почему не слышно сирен?

Может быть, Вебстер специально запретил ими пользоваться, чтобы не спугнуть людей Кесса?

От дождя и сырости его постепенно стал пробирать озноб, который превратился в крупную дрожь, как только он подумал, что полицейские могли и не успеть вызвать по радио помощь — ведь им пришлось выскакивать из машины под огнем. Он набрал полную грудь воздуха и задержал дыхание, считая про себя — один, два, три… — и одновременно прислушиваясь, не возвращается ли охранник с раненым. Он высунулся наружу, но ничего не смог разглядеть за пеленой дождя. Господи, ну где же они? Что они там возятся?

Мысль о том, что люди Кесса могут сейчас ворваться в дом, вызвала неодолимое желание захлопнуть дверь. Нет, нельзя, нужно дождаться их.

А если он дождется людей Кесса?

Когда раздались выстрелы, в близлежащих домах стали просыпаться люди. Там и тут в окнах зажигался свет. Может, это спугнуло нападавших? Может, они уже убрались?

Ничего подобного. Вспышка и звук выстрела слились, одновременно послышался чей-то крик. Этого Борну хватило, чтобы резко захлопнуть дверь и повернуть ключ. У кого-то из стрелявших был не дробовик, а мощная винтовка, потому что дробь никогда бы не пробила прочную дверь в два дюйма толщиной. Страшный удар в плечо отбросил его к стене и оглушил. Крик не прекращался. Только он доносился не с улицы — кричал он сам. Каким-то чудом он все еще стоял на ногах, схватившись за онемевшее от боли плечо, и кричал. Повернув голову, он с удивлением обнаружил, что крови не видно. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело.

В него попала не пуля, а здоровый кусок дерева. Но ему уже было не до того, потому что еще один выстрел прошиб дверь, щепки разлетелись во все стороны. Кажется, он еще кричал, когда на улице послышались залпы дробовиков и редкие ответные пистолетные выстрелы. Потом пистолеты смолкли.

Все, в ужасе подумал он. Они прикончили полицейских и сейчас доберутся до меня. До нас.

Он ринулся вверх по лестнице.

Наверху он споткнулся, все еще держась за плечо, но не упал и подбежал к шкафу, где положил оружие. На ощупь он не нашел его. Пришлось зажечь свет. Ни винтовки, ни пистолетов на месте не оказалось. Наверное, Клер убрала их подальше от Сары. Из спальни снова послышался истерический плач ребенка. Почему они его не послушались и не спрятались в ванной?

— Где оружие? Клер, куда ты его засунула?

Он обшарил все полки шкафа и наконец наткнулся на то, что искал — наверху, прикрытые одеялами. Что взять? Винтовку? Для ближнего боя она слишком велика и неудобна. Пистолет или револьвер? Вспомнились слова Вебстера: “Вы можете случайно ранить себя или даже убить и таким образом решите за них их проблемы. Ну а помимо всего, из вашего двадцать второго калибра вообще никого убить нельзя”.

Он выбрал револьвер, “ругер” с барабаном. Главное неудобство в нем заключалось в необходимости каждый раз перед выстрелом взводить курок, но зато здесь стоял “магнумовский” барабан. Когда-то он сам заменил стандартный на этот, по виду напоминающий 32-й калибр. Такая пуля, разумеется, не свалит человека с ног, но хотя бы ранит. Не много, конечно, но все-таки лучше, чем ничего.

Только сейчас он с удивлением обнаружил, что от его рук на “ругере” остались пятна крови. Он снова ощупал плечо. На рукаве тоже появились кровавые следы. Оказывается, он порезал ладони осколками тогда, в спальне, и даже не заметил этого. Плечо просто опухло и откликалось болью, когда он дрожащими руками стал снаряжать барабан.

Стрельба на улице прекратилась. Они разобрались с полицейскими и идут сюда. Борн кинулся в спальню.

— Клер, вставай! Надо уходить!

Она не шевельнулась, даже не подала виду, что слышит его. На улице раздался еще один долгий пронзительный вопль, от которого по телу пробежали мурашки. Во мраке он разглядел, что Клер сидит с Сарой на руках, покачиваясь и низко склонив голову.

— О Господи, умоляю, прости меня, грешную, — громко шептала она. — Я каюсь перед Тобой во всех моих прегрешениях и молю простить и избавить от адских мучений, потому что…

Он крикнул:

— Заткнись! Вставай сейчас же!

Сара заплакала.

— Потому что я недостаточно любила Тебя, Господи, а ведь Ты всегда был так добр ко мне. К милости Твоей призываю и клянусь Тебе, Господи…

— Хватит! — заорал он. — Мы уходим! — Он подскочил к ней и встряхнул. — Ты слышишь меня? Надо уходить!

Пощечина была столь сильной и неожиданной, что у него на миг потемнело в глазах и навернулись слезы. Он затряс головой и несколько раз моргнул, приходя в себя. Осколки стекла, засыпавшего комнату, блестели, как льдинки.

— Не смей затыкать мне рот, — услышал он ее голос. — Мы все погибнем из-за тебя.

— Правильно. Если мы останемся тут, мы все погибнем. Он неловко взял Сару на руки и прижал к груди. Сквозь рубашку он почувствовал ее теплые слезы. Он спустился с ней по лестницей быстро проскользнул мимо входной двери, опасаясь очередного выстрела, миновал гостиную и вошел в кухню. Сара оказалась довольно тяжеленькой, на повороте он пошатнулся и со всего маху ударился об острый угол плиты. Ребенка пришлось поставить на пол. Клер не было. Неужели она осталась наверху? После пощечины он решил, что она наконец пришла в себя, но, по-видимому, ошибся.

Нет, не ошибся. Она тенью показалась на пороге кухни.

А если они и на заднем дворе?

Он уже думал об этом. Но единственный способ проверить — выйти наружу. Борн повернул ключ и взялся за ручку двери. Револьвер в руке казался тяжелым и неудобным.

В ушах вновь прозвучал голос Вебстера: “Если вам придет в голову заняться преследованием этих парней, вы быстро убедитесь, что описывать охоту на человека и самому прицеливаться и спускать курок — совершенно разные вещи!”