Чтение онлайн

Тэмсин верила в любовь и узы брака, но также верила и в испепеляющую власть желания, что уже неоднократно овладевала ею в прошлом.

Бруно ввел ее в свой номер и зажег приглушенный ночник.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил он, сдабривая порывистыми поцелуями тягучие ласки прелюдии.

Тэмсин вздрагивала от глубокого звучания бархатного голоса Бруно, и тепло разливалось по ее телу вслед за горячим дуновением его шепота. В тугом коконе палящего желания она откидывала голову, предоставляла свою шею, плечи, полуобнаженную грудь его усладительным, поцелуям.

Бруно пробовал оставить ее, приблизиться к бару с его прохладительными напитками, но гибкие женские руки настоятельно удерживали его.

— Нет-нет, не останавливайся, — запретила ему Тэмсин, и итальянец послушно продолжил покрывать поцелуями ее раскрасневшееся лицо. — Не останавливайся! — чувственно повторяла она.

Сластолюбие делало эту с виду холодную красавицу царственной. Ее мраморные щеки пылали лихорадочно-малиновым румянцем, кобальтовые глаза увлажнились, блестящие веки томно отяжелели, опушив рассеянный и заволоченный взгляд тенью ресниц, тонкие крылышки носа трепетали в неровном дыхании, как и пухлые влажные губы. Полная грудь скульптурно круглилась в желтизне скудного освещения.

Бруно энергично исследовал теплую пружинистость женского тела.

— Я и не собирался останавливаться, — заверил ее он.

Тэмсин, обнаженная до крошечных предметов белья, нетерпеливо перебирала пальцами пуговицы белоснежной рубашки Бруно. Обнаружилась бронзовая от загара грудь итальянца, с глубокими полутенями атлетического рельефа, увитая волосками, в которые девушка тотчас погрузила тонкие пальцы.

Бруно небрежно отбросил полупрозрачную ажурную ткань бюстгальтера, обнажив объемистую грудь девушки, и прильнул к ней губами.

— Не желаешь снять свою безделушку? — насмешливо спросил он, оторвавшись от роскошной груди и кивнув на массивное колье, оборонявшее шею Тэмсин. Затем помог ей справиться с замочком и отложил украшение на ночной столик. — Ты великолепна, — удовлетворенно произнес Бруно, избавившись от ослепительного напоминания о Джеймсе Грейнджере.

Он облек горячими ладонями ее аппетитную грудь и стал медленно оттеснять девушку к постели. Розовые горошины сосков уплотнились, к удовольствию Бруно и к болезненному нетерпению Тэмсин. Теперь Бруно знал точно: Тэмсин полностью принадлежит ему.

Он то приступал к ней, позволяя осязать меру своей возбужденности, то, дразня, отступал.

Тэмсин опустилась на постель, Бруно разделся и последовал за ней. Неторопливость, с которой он все это проделал, казалось, взбудоражила Тэмсин сильнее всех предшествовавших ласк. Поэтому, избавившись от последнего предмета белья, она тотчас объяла его бедра. Гладкие и скользящие, они обожгли Бруно, и он беспрепятственно плавными приступами погрузился в теплую податливую теснину женской плоти.

Бруно медленно, прочувствованно нагнетал ритм, ровно и глубоко дыша, всматриваясь в девушку, проникаясь ее трепетным восприятием. Руки Тэмсин плавно ласкали его торс, гибкими бедрами, голенями, лодыжками она оплетала и направляла Бруно.

Тихо и неспешно, приостанавливаясь, тщательно вникая в тонкую материю ощущений, затем возобновляя взаимное проникание, изучая себя и друг друга, они внезапно крепко обхватили один другого, глубоко вздохнули и доверились своим телам, которые действовали непроизвольно от них и потому безошибочно… Вздрагивая, дыша горячо, коротко и часто, покрываясь блестящей испариной, напряженный до предела, Бруно дошел до кульминации, сладострастно простонав.

В дверь его номера отрывисто постучали.

— Бруно, — тихо проговорила Тэмсин, плотно обхватив его за плечи.

— Наверное, обслуживание номеров, — предположил он. — Не обращай внимания, дорогая.

Постучали еще раз, более настойчиво. Тэмсин напряглась. Бруно оставил ее. Быстро надев брюки, он сказал:

— Сейчас вернусь, продолжим, жди. — После чего стремительно вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

Обнаженная девушка присела на постели и увидела свое отражение в зеркале туалетного столика. Растрепанная и разгоряченная, она была неузнаваема для самой себя. Горящие глаза, набухший рубиновый рот, пылающие щеки. Тэмсин вглядывалась в незнакомую сластолюбивую женщину и понимала, что пожалеет о случившемся утром.

Она встала с постели и, надев то немногое из своей одежды, что сумела обнаружить в спальне, вышла в гостиную, где ее ожидало настоящее потрясение.

— Тэмсин?! — воскликнул Джеймс Грейнджер.

— Привет, — тихо отозвалась она. Джеймс был шокирован тем, что застал Тэмсин в номере своего друга в столь поздний час, в таком откровенно неопрятном виде. Граф постарался скрыть свое удивление, Тэмсин в свою очередь уверенно скрывала досаду.

— Напрасно я пришел, простите, — проговорил пожилой джентльмен, поспешно собирая деловые бумаги с кофейного столика. — Бруно вел себя подобно наблюдателю, словно он к сложившейся ситуации не имеет никакого отношения.

— Приношу свои извинения… вам обоим… Бруно, мне следовало перезвонить, прежде чем отправляться на эту встречу. Я, пожалуй, пойду. Дела могут подождать и до утра, — извиняющимся тоном частил Джеймс, спеша ретироваться.

Бруно, скрестив руки на груди, лениво проговорил:

— Тебе незачем извиняться, ты не мог знать. Мы с Тэмсин поужинали вместе, а потом… Ну, в общем, ты и так все понял. Не всегда люди властны над своими поступками… А эти договоры и впрямь лучше отложить да завтра. Обсудим на свежую голову.

— Совершенно верно, — торопливо согласился граф, по-детски конфузясь. — Ну, я пойду. Всего хорошего, Бруно, спокойной ночи, Тэмсин, — успел еще проговорить Джеймс, а затем за ним закрылась дверь.

Они еще с минуту стояли безмолвно, потом Бруно подошел к Тэмсин, ошарашенной этой нелепостью, и, сжав кисти ее рук, сказал, склонившись к самому лицу девушки: