Чтение онлайн

Наверно, в этот момент то, что я был лишен телефона, – было благом. Я не мог получить звонков. Но не мог и позвонить сам: Оксане, Владимиру, Антону. Не мог на них накричать, пожаловаться, поныть, просить сочувствия, рвать и метать, унижаться и плакать. Мне было больно и некому было сказать об этом. Даже персонал больницы избегал заходить лишний раз ко мне в палату.

На следующий день с утра зашел дядя Вася с ноутбуком. Он рассказал, что фирмы по сути уже нет. На следующий день Антон провел беседу с сотрудниками – кое-кому предложил место в новой компании, а остальных уволил. Уволил почти всех, кого нанимал я. Где офис новой компании, дядя Вася не знал, да и это уже было неважно. Я попросил его забрать все документы и оргтехнику из старого офиса к себе и закрыть договор аренды. С продажей гаджетов было покончено. Надо было придумать, чем заняться теперь.

Я открыл ноутбук, подключился по GSM-модему к Сети, но не смог работать. Мысли снова вернулись ко дню аварии. Пришлось отложить компьютер в сторону. И завтра он остался лежать там же. И послезавтра.

Мать принесла мне новый телефон, где не было ни одного номера в книжке. Я набрал по памяти номер Оксаны – недоступен. Посмотрел вопросительно на мать, но она только развела руками. Мне почему-то показалось, что дело не в похоронах. Просто Оксана постаралась оградить себя от общения со мной. Не пришла в больницу, не позвонила и старый номер отключила или сменила. От этой мысли стало очень больно. И тошно. Временами я называл ее бессердечной сукой и тихо плакал в подушку, поспешно вытирая слезы, если в палату заходила медсестра.

Потихоньку я пошел на поправку. Кости – не кожа, срастаются медленно. Но через месяц мне сняли гипс и выдали коляску для прогулок по коридору: ходить даже на костылях я не смог. Врач качал головой, гонял на рентген и к физиотерапевту, но ноги отказывались слушаться, хотя тепло или холод чувствовали. «Не все потеряно» – эти слова стали девизом всех, кто общался со мной в тот период. Врачи, родственники, знакомые. Я даже сам стал понемногу в это верить: в инвалидной коляске, с погибшим ребенком, почти брошенный женой, с разрушенным бизнесом, уничтоженной репутацией и стремительно тающими сбережениями. Я упивался жалостью к себе и надеялся на чудо.

Чуда не случилось. Я выехал из больницы навстречу первому весеннему солнцу в своей коляске. Дядя Вася, ставший мне почти родным дядей, отвез меня к себе и выделил комнату: «Живи, сколько надо». Я и жил. Спал до обеда, потом отправлялся в туалет, немного приводил себя в порядок, немного ел и снова перебирался к себе в комнату спать или тупо, не понимая сути, смотреть телевизор. Вечером с работы приходил дядя Вася, заглядывал ко мне в комнату, чтобы узнать, как я. Потом мы ужинали, и я ложился спать.

В один из дней дядя Вася вытащил меня из комнаты на кухню, достал из холодильника бутылку водки и приказал: «Пей!» Я выпил сто грамм, потом еще сто. Потом дядя Вася налил и себе. И снова мне. Меня повело.

– Старик, – начал дядя Вася, – я тебя понимаю. Тебе кажется, что ты все потерял: ребенка, жену, деньги, здоровье. Но это не так, старик. Тебе еще двадцати нет. И все у тебя впереди. Немногим Бог дает пережить столько в таком возрасте. Но иногда надо остановиться и посмотреть не назад, а вперед. Вполне возможно, что лучшее как раз там.

– Да я знаю, – пробормотал я заплетающимся языком.

– Ничего ты не знаешь. Ты думаешь, что хорошо уже не будет никогда. Но это не так. Да, история у тебя швах. Но это уже случилось. Это не исправить, мучай ты себя хоть каждый день до конца жизни. Зачем же превращать остаток жизни в ад? Иди дальше.

– Нет, ты не понимаешь, – попытался я возразить. – Ведь если бы она не встала, то я бы заметил…

– Нет, это ты не понимаешь. Все! Ты в коляске, дочь в могиле, жена свалила. Дальше что? Накрыться и ползти на кладбище?

– Нет, ты не понимаешь! – Но высказать мысль я не смог, запутался.

– Оставь прошлое в покое. Оно тебе только спасибо за это скажет.

– Хорошо, – я не был склонен спорить.

– Вот и отлично, выпей, – дядя Вася плеснул в стакан остатки.

Я проглотил и почувствовал, как к горлу подкатил тошнотворный шар. Меня вырвало.

Весь следующий день я пролежал с больной головой. Есть у похмелья свои преимущества. Невиданное чувство освобождения. Словно вчерашняя рвота унесла все мысли, разрывавшие мой мозг до этого. Наверно, впервые со дня аварии я не прокручивал в голове события того дня. Просто лежал и смотрел в потолок.

Вечером я открыл ноутбук и подключился к Интернету. Пришло время вернуться в Сеть.

Моя репутация была разорвана в клочья, мои сотрудники разбежались, мой кошелек ломился от количества выставленных претензий. Сам сайт партнерки был взломан и дефейсен – на главной странице красовалась надпись, что я – кидала. От моей империи остался лишь остов. Я отключил хостинг, завел новый кошелек и почту, прошелся по форумам, разбираясь, какие на сегодня идеи доминируют. Ничего не изменилось. Вместо SMS теперь разводили на подписки, продавая воздух. Индустрия продажи ссылок дала крен в сторону ссылок, размещенных не на время, а навсегда. И появилось много новых товарных партнерок. Так или иначе, мои труды по продвижению гаджетов хоть и кончились ничем, но дали пинок рынку продаж реальных товаров. Впрочем, возможно, я преувеличивал свое влияние на сообщество вебмастеров.

Я начал с поиска новых сотрудников. Работать сам я уже не хотел – кто раз попробовал руководить, вряд ли откажется от этого, если к стенке не припрет. А у меня еще оставалось достаточно денег, чтобы платить скромную зарплату паре вебмастеров, которые начали потихоньку строить для меня небольшой сервис, призванный облегчить жизнь тем, кому был нужен целевой трафик с поисковых систем. Посетителей можно собирать баннерами, а можно сделать тысячи своих сайтов, на каждом оставить ловушку и передавать пойманных посетителей на сайт покупателя такого трафика. Тридцать долларов за тысячу посетителей по выбранным ключевым фразам. Мне эта идея очень нравилась. Я разбил задачу по созданию автомата между двумя программистами, а сам занялся формированием среды для покупателей.

Я снова сутками общался на форумах, встревая даже в мелкие дискуссии, завел себе твиттер, профиль в Фейсбуке. Это была новая личина: другой ник, другое поведение; но я относился к ней как к единственной – я твердо решил оставить прошлое там, где ему и полагалось быть. Чем больше я влезал в новую шкуру, тем реже возвращался к изматывающим мыслям о том, что могло бы быть, если бы я тогда…

Единственное, что я не стал делать, – это заводить блог. Вместо этого я стал понемногу описывать все, что произошло со мной за пять лет, в обычном документе Ворд. Я писал, прочитывал, вымарывал и снова описывал, как помнил. Это должно было стать мемуарами манимейкера, моим путем в заработке, моей исповедью.