Чтение онлайн

– Спасибо тебе за клиента, Давид, мне сейчас очень нужны деньги.

– Я хочу тебе рассказать...
– начал было он.

– Не сейчас, у меня много работы, потом, хорошо?
– я старалась, чтобы это не выглядело бестактно.

Он, понурив голову, вышел из кабинета.

Кажется, выгонять его из кабинета у меня вошло в привычку. Вчера выгнала, сегодня тоже. И этот "Форд". Странно, что мужики находят в этой машине? Американская, ну и что? У Дениса вон тоже "Форд", только не этого года, а постарше и цвет более глубокий, бутылочный, а не фисташковый, как этот.

Глава 5. ЗНАКОМСТВО ПО ПЕРЕПИСКЕ

В субботу я, как и обещала взяла Дарью на выставку. Нечего ей сидеть целыми днями перед компьютером и дурью маяться. И мне хорошо бы развеяться. Дашка очень обрадовалась, надела свой новый комбинезон, майку с надписью "А.В.М." и мы выехали из Ашкелона.

Утро было прекрасное. По небу плыли огромные облака, своим видом напоминавшие сахарную вату и ванильное мороженое. Цвели апельсиновые плантации, а в небе летел симпатичный самолетик с привязанной к хвосту рекламой каких-то залов торжеств. Я обещала дочке день кайфа и, по-моему он уже начался.

Международная выставка "Постиндустриальная эра" располагалась на огромной территории парка Аяркон. Плакаты и вывески стали попадаться все чаще по мере приближения к выставочному комплексу. На всех плакатах была изображена одна и та же эмблема - изящная металлическая женщина-робот творение японского художника Хаджиме Сараямы. Металлическая броня " железной леди" переливалась на ярком левантийском солнце, а изгибы ее жесткой фигуры были сногсшибательно сексуальны.

Для счастливых обладателей пригласительных билетов была организована отдельная стоянка, где я вполне спокойно припарковалась. Мы с Дашкой вылезли из машины и влились в широкий поток посетителей.

Этому самому большому в Израиле выставочному комплексу исполнилось тридцать лет. Первая выставка называлась "Восточная ярмарка" и ее опознавательным знаком стал летающий верблюд. Потом появилась постоянная экспозиция "Человек и его мир" а напротив вырос гигантский Луна-парк. В центре парка раскинулось небольшое озеро и дети кормили уток хлебом. Утки были нахальные и толстые. На хлеб и на детей они не обращали никакого внимания.

При входе в каждый павильон (а всего их было около семнадцати) улыбающиеся девушки раздавали проспекты. Дашка тут же набрала целую кучу, которую потом пришлось тащить мне. Мы вошли в павильон "Технология".

В центре выставочного пространства находилось сооружение, напоминающее большой гончарный круг. На нем творилось что-то непонятное. Молодой человек из персонала выставки на двух языках - иврите и английском зазывал народ на этот медленно вращающийся круг. А на круге были выставлены обычные бетонные блоки для строительства. Примерно пятеро мужчин из публики, забравшись на него, увлеченно били молотками и зубилами по этим блокам. Потом, спрыгнув оттуда, они, с видом хорошо поработавших мастеровых присоединились к толпе, окружавшей лектора. Мы с Дашкой, заинтересовавшись, подошли поближе. Поговорив недолго о высоких технологиях, новых материалах и способности вещества к запоминанию первоначальной формы, лектор показал на поврежденные блоки. Они уже не выглядели такими уж разбитыми. Трещины начали затягиваться, а мелких повреждений не было видно вовсе. Публика ахнула, а зазывала снова пригласил на круг желающих подолбить.

В павильон "Дизайн и быт" струилась самая длинная очередь. Мы встали в конец и терпеливо ждали. Наконец группа из двадцати человек вошла в небольшое помещение, над которым висел плакат "Комната 21 века". В нем были несколько кресел и ковер на полу. В углах я заметила пару датчиков. Окон в комнате не было.

Невысокий японец рассказал нам, что эта комната была спроектирована в Осаке и в ней можно запрограммировать иллюзию местонахождения в любой стране по выбору.

– В какой стране вам захотелось бы побывать?
– спросил он по-английски.

Моя дочь среагировала первой:

– На Гавайях, - быстро ответила она.

– Гавайи? Пожалуйста.

Он достал откуда-то небольшую видеокассету и сунул ее в щель в стене. Перед нами открылось огромное голографическое окно. Мы увидели трехмерный океанский прибой, пальмы на песчаном берегу, услышали пронзительные крики птиц и даже в воздухе как будто ощущался крепкий запах морской соли. Мы сидели завороженные. Иллюзия была полной. Хотелось остаться и любоваться закатом на горизонте.

Японец деликатно кашлянул. Мы все как будто проснулись. И Дашка снова его спросила:

– А Аляску сможете показать?

– Да, - улыбнулся он, - в комнате понизится температура, а в голографическое окно будут заглядывать белые медведи.

Мы вышли немного одуревшие из этой комнаты будущего. Дарье жутко понравилось, а меня, наверное, после двенадцати часов сидения вот в такой комнате, надо было бы отправлять в психушку. Все-таки я человек двадцатого, а не двадцать первого века. И потом, я все это уже читала у Конан Дойля в "Открытии Рафлза Хоу". Просто там пальмы были настоящие.

Дениса мы увидели в павильоне "Мир компьютеров". Он был такой красивый в темно-синем костюме и в галстуке в тон. Я невольно им залюбовалась. Нет, в Израиле многое теряется из-за вечного лета. Например, умение носить костюмы.

Денис увидел нас и улыбнулся. Он что-то увлеченно рассказывал посетителям, окружавшим его. Я прислушалась:

– Что общего между сковородкой и компьютером?
– спросил он публику.

И после паузы ответил:

– В сковородке девяносто восемь процентов железа и всего два процента ума. А в компьютере наоборот. Известно ли вам, сколько времени прошло с момента изобретения телевизора до его первого промышленного образца?

– Сколько?
– спросили из публики.

– Тридцать два года. А для компакт диска этот инкубационный период составил всего десять месяцев.

Далее он стал рассказывать про новый микропроцессор, изобретенный в его фирме. Я поняла, что мне не удастся с ним поговорить и мы пошли с Дашкой бродить дальше.

Ее восхитила школа будущего, когда дети сидят дома, перед компьютерами и решают задачи в соответствии со своими возможностями. А в школе собираются для занятий литературой, искусством и спортом. Как противовес будущему, настоящее было представлено маленькой действующей моделью современной школы. Над моделью было написано: "Если бы крыши школ были бы прозрачные, что бы увидели марсиане из космоса?" Модель состояла из большой коробки, разделенной на несколько частей перегородками. В каждой части находилось множество маленьких черных точек, имитирующих учеников и одна большая точка - учитель. Звенел звонок, и все большие точки устремлялись в одно помещение, а маленькие черные начинали хаотично перебегать из одной части коробки в другие. Снова звенел звонок, точки большие и маленькие возвращались на свои места и цикл повторялся.