Исповедь смертного греха

Плавное движение рук к себе — выдох. Настолько полный, что рёбра сводит. Перенос веса тела на левую ногу, руки неспешно расходятся — и вдох. Такой же полный, заставляющий лёгкие раскрыться на всю, до головокружения насыщая кислородом кровь. Древнейший танец тайцзицюань. В моём случае — завершение тренировки. Мысли находятся в полном покое…

«Дилинь-дилинь, дилинь-дилинь», — выбил меня из процесса раздражающий сигнал домофона.

— Кто? — коротко спросил я, выводя данные с камеры на личный визор.

Присев на правой ноге, я максимально вытянул левую, балансируя на грани равновесия — и снова выдох.

— Простите, мне нужен некий Горячев Константин, — ответил мужчина в строгом деловом костюме мышиных тонов.

Выглядел он каким-то пыльным, и не из-за цвета. Казалось, возраст этого костюма был ровесником носившего его человека. Уже не молодой, но ещё и не глубокий старик. Волосы тронула благородная седина, вокруг глаз проступала паутинка морщин. И это притом, что разгладить кожу в наши дни давно не проблема.

Весь вид этого человека кричал о кабинетной работе, но вот взгляд… В нём всё ещё теплилась эдакая искра хищника, почуявшего добычу. Вот только здесь его поджидала вовсе не жертва, а, скорее, ещё более опасный зверь.

— Я спрашивал не об этом, — сухо ответил я, продолжая рассматривать гостя через камеру.

Однако тренировку пришлось прекратить. Я оживил видеопанель на стене и вывел на неё данные со всех камер. Быстро пробежался взглядом по мультиэкрану, изучая обстановку на улице, и небрежным движением руки перебросил на панель изображение с личного визора.

— Простите, я не представился, — засуетился гость. — Меня зовут Вениамин Куликов. Я — журналист.

— И что вам нужно? — спросил я больше для того, чтобы потянуть время.

Пара нехитрых манипуляций — и камера переключилась в режим ультразвукового сканера, выявляя все скрытые предметы на теле или в одежде гостя. Ничего опасного или того, что может стать оружием. Даже имплантов минимум. Передо мной стоял самый обычный человек. Неужели и вправду всего лишь журналист?

— Я веду одно расследование и хочу задать вам несколько вопросов. Это не займёт много времени.

Я погасил панель и отдал команду системе на открытие двери. Сам сместился в нишу у шкафа таким образом, чтобы вошедший не смог меня сразу увидеть. Однако я мог следить за каждым его движением. Отсюда гость будет как на ладони.

Замок сыто щёлкнул, и дверь плавно ушла в скрытую нишу в стене, открывая проход. Вениамин шагнул в квартиру, о существовании которой просто не мог знать, и замер, растерянно озираясь по сторонам.

— Я здесь, — подал голос я, заставляя его вздрогнуть.

Куликов обернулся и натянул на лицо дежурную улыбку.

— Добрый день. Ещё раз простите за беспокойство…

— Откуда у вас этот адрес? — бесцеремонно перебил я.

— Простите, но я не могу назвать вам источник, — смутился Вениамин. — И да, я понимаю, что сильно рискую, беспокоя вас. Понимаете, недавно на мою почту пришло письмо от некоего анонима. Внутри обнаружился очень любопытный документ, в котором упоминалось одно имя или, скорее, позывной: Грех. Вам это о чём-то говорит?

Произнеся эти слова, гость продолжил пристально смотреть на меня. Он словно детектор лжи изучал каждое мое движение, мимику и чёрт знает что ещё. Однако внешне я оставался непоколебимым.

— А должно? — уклонился от прямого ответа я.

— Дело в том, что этот позывной очень плотно связан с вашим именем, — не моргнув глазом продолжил он. — Я знаю, что Грех — это вы. И прежде чем вы меня убьёте, пожалуйста, выслушайте то, что я собираюсь сказать. Вы ведь профессионал своего дела? — задал он риторический вопрос. — Так вот: я — тоже. Этот самый документ и то, что я уже успел нарыть, в данный момент находится в облачном хранилище с отсроченной рассылкой. Если в течение суток я её не отменю, письма с материалами, фото и видео разлетятся по всем крупным новостным каналам. И не только в юрисдикции галактик «Заслона».

Вениамин замолчал, продолжая сверлить меня взглядом.

— Продолжайте. — Я беззаботно махнул рукой и зашёл за барную стойку, отделяющую пространство гостиной от кухни. — Мохито будете?

— Спасибо, не откажусь, — с благодарностью кивнул Куликов. — Безалкогольный, если можно.

— Разумеется, — ответил я и запустил печать мятных листьев.

Принтер зажужжал, подбирая химический раствор, а я распахнул морозилку и выдвинул ящик для льда. Щедро подхватил ровные, прозрачные цилиндрики широким бокалом и поставил его на стойку. Тем же способом наполнил второй, для себя, и незаметно снял пистолет с магнитного крепления, прикрученного под столешницей, в узкой нише над барной морозилкой. В этот момент запищал принтер, оповещая о готовности мятных листьев.

Я протёр их между ладоней. Не сильно, а так, чтобы они выпустили освежающий дух. Бросил по щепотке в каждый стакан, щедро плеснув поверх лимонного сока. Добавил щепотку тростникового сахара и залил до самого верха минеральной водой. Некоторые используют сладкий лимонад или тоник, но мне нравится именно так. Меньше вкуса — больше свежести.

— Лайма нет, — сухо констатировал я, протягивая бокал Вениамину.

— Благодарю. — Куликов принял бокал. — С вашего позволения, я продолжу.

— Я весь внимание, — кивнул я, оставаясь по другую сторону стойки.

— На данный момент у меня на руках имеются весьма любопытные документы, способные потопить большую часть крупнейших корпораций, в том числе и вашу.

— Рад за вас, — пожал плечами я. — И зачем вы пришли ко мне?

— Мне не хватает истории, — вежливо улыбнулся он. — Той самой, которая превращает сухие факты в жизнь и становится понятной каждому. Мне нужен герой, человек, от чьего имени я смогу рассказать страшную правду.

— И вы хотите, чтобы этим человеком стал я, — закончил за Вениамина я.