Чтение онлайн

По счастью, неподалеку совершал тренировочный полет на истребителе-перехватчике командир авиационного полка подполковник Александр Голованичев. Он заметил терпящий бедствие самолет. Офицер вошел в связь с грузовым самолетом и завел его на свой аэродром. Благодаря умелым действиям экипажа и аэродромных служб пожар был потушен, самолет спасен…»

— Бред какой-то, — отшвырнул газету Голованичев. — Это бред сивой кобылы.

Лобач довольно усмехнулся, потягивая ледяное боржоми из холодильника.

— Чего ты лыбишься? — ощерился подполковник. — Любой человек, хоть чуть смыслящий в авиации, поймет, что это чистейшей воды бред.

— Могу тебя успокоить: человеку, который ни черта не смыслит в авиации, это тоже вполне понятно, — обронил собеседник.

— Ну так неужели для прессы нельзя было ничего поумнее придумать?

Евгений, выдерживая паузу, потянул минералку. Лишь тогда сказал:

— Такой бред, по-моему, дает оптимальный вариант выхода из сложившейся ситуации.

Голованичев раздраженно передернул плечами:

— Это почему же?

— Ну сам посуди… Таким сообщением мы воздаем каждому по заслугам: Воронов у нас герой…

— Дурак, — сквозь зубы бросил подполковник.

Лобач поморщился.

— Ну зачем ты так? Он ведь погиб…

— Погиб, — повторил Александр. — Какого черта он туда полез? Хорошо еще хоть подчиненные его поступили правильно: не полезли его спасать. А бортинженера вообще под трибунал отдать надо — он во время всего полета должен находиться у своего пульта, в салоне…

О своей роли в происшедшем Голованичев умолчал.

…Когда он во время ведения переговоров с самолетом, который старался посадить, обратил внимание, что изменился голос человека, с которым он разговаривал, то не на шутку встревожился.

— С кем я разговариваю? Где командир? — спросил он.

— Он вышел в салон, узнать характер груза, — бесхитростно ответил второй пилот.

Подполковник еще больше насторожился:

— А в грузовом отсеке у вас кто-нибудь посторонний есть?

Второй пилот ответил сразу:

— Там находится один пассажир — человек, сопровождающий груз.

Голованичев даже задохнулся от ярости:

— Идиоты! Кретины! Это же мафия, мать вашу!.. Мафия! Срочно заберите его в пилотскую кабину, задрайтесь и носу отсюда не высовывайте!

Второй пилот оказался малым расторопным. И когда бортинженер доложил ему, что в грузовом отсеке послышались выстрелы, скомандовал:

— Дверь закрыть и застопорить!

Бортинженер попытался было спорить:

— Ты что, Валентин, там ведь командир…

В такие моменты кто-то должен принимать решение, которое потом до конца жизни будет раскаленным железом жечь его совесть.

— Закрыть дверь! — рявкнул второй пилот.

Это был тот момент, когда, жертвуя одним человеком, нужно спасать всех…

— Ну а теперь скажи мне: чего же мы добились, Женя? — спросил Голованичев.

Лобач поджал губы.

— Немногого, Саня, — вздохнул он. — Хотя это немногое, конечно, куда лучше, чем ничего.

— И все-таки?

— Перехватили партию оружия, которое было предназначено сепаратистам. На какое-то время перекрыли этот канал поставки оружия им же. Перехватили документы, благодаря которым, надеюсь, можно будет выйти на людей, оформляющих «липовые» документы…

— А на тех, кто всем этим руководит? — быстро спросил подполковник.

Оперативник с сомнением покачал головой:

— Вряд ли, Саня. До головы, до мозга, до центра мы не достанем.

— Так ведь сколько щупальца ни обрубай, гидра будет жить…

Евгений молча развел руками.

— Значит, по-твоему выходит, мафия бессмертна? — тихо спросил Голованичев.

Лобач слегка пожал плечами.

— Конечно, Саня. Потому что главари ее сидят так высоко, что нам с тобой до нее не добраться, как бы высоко ты ни поднялся на своем перехватчике.

На столике в холле, куда мы перешли, уже источали ароматный пар чашечки с кофе, стояли неизменные рюмки с коньяком, конфеты, печенье…

— Короче говоря, вы, Виолетта Сергеевна, интересуетесь тем, как я лично отношусь к моральной стороне проблемы торговли оружием, — усаживаясь в кресло, уточнил Шеф. — Я вас правильно понял?

— Не совсем, — не согласилась я с подобной постановкой вопроса. — Меня интересует, как вы лично относитесь к тому, что продаете оружие людям, которые из этого оружия будут стрелять в ваших же земляков.

— Очень просто. Меня это не волнует, — спокойно ответил он.

Признаться, я ожидала, что он сейчас начнет объяснять мне, что в сложившейся ситуации происходит ломка моральных устоев, что ему трудно было впервые переступить через что-то в своей душе, что оружие, как и деньги, не пахнет… Но вот так просто и буднично…

— Ну как это может не интересовать то, в кого оно будет стрелять… — растерянно сказала я.

— Да вот так вот просто: не интересует, да и все.

Я внимательно слушала, тщетно стараясь понять, куда он клонит.

— Простите, я пока не поняла, что вы хотите сказать, — пришлось признаться.

Он кивнул.

— Ничего удивительного — на эти вопросы существует столько ответов, сколько и людей, которые их задают. Так вот, я хочу дать вам собственный ответ, который имеется только у меня. Хотя, думаю, присоединятся к нему многие.

— Ну-ну, было бы любопытно послушать.

— Послушайте, — кивнул Самойлов. — Все дело в том, что каждый человек стремится узнать правду и поступать по правде…

— Погодите! — воскликнула я в уверенности, что он опять собирается спорить со мной методом подмены понятий. — Но как же каждый может поступать по правде…