Чтение онлайн

– Идем отсюда, Айка! – Гена снова попытался ее увести, и снова безрезультатно.

– Абсурд! – тихо сказала она, отвечая не своим мыслям, а чувствам. – Полный абсурд!

– Это единственный выход, – решив, что она высказалась относительно их плана, сказал Геннадий.

Аглая не стала ему отвечать – потрясенная случившимся, она стояла, тупо таращась на руку подруги, свисающую с кушетки.

В каморку вернулся Руслан, кивнул Эдику:

– Все готово! Багажник я застелил, машину подогнал к самому выходу. Ты бери ее, а я пойду вперед, прослежу, чтобы нам никто по пути не встретился.

Чувствуя, что ее начинает трясти, Аглая молча наблюдала за тем, как сильные руки Эдика подхватили Аллочку. Красавицу и умницу! Такую мужчины и должны были носить на руках! Да только не в такой ситуации! Аглая подалась вслед за вышедшим Эдиком и едва не натолкнулась в коридоре на шефа.

– Ты еще здесь?! – рявкнул он.

– Я еду с вами! – заявила Аглая. – Хочу видеть, где и как вы ее выбросите!

– Тебя там только не хватало! – грубо оборвал ее шеф.

– Не хватало! – голос у Аглаи дрожал, но звучал решительно. – Вы, кажется, хотели со мной побеседовать по возвращении? Я догадываюсь о чем! Так вот, или берете меня сейчас с собой, или никакой беседы не будет! Это мое последнее слово!

– Слушай, ты… – вспылил шеф. – Да я тебя из шоу вышвырну, как котенка! А то и вовсе велю парням придушить, чтоб не мяукала!

Аглая в ответ оскалилась:

– Парни ваши на убийство не пойдут, вы им столько не платите! А что до меня, то я себе цену знаю. Точнее, таким, как я! Вышвырните, и у вас за день вместо шестерых останется всего четверо гладиаторш! Где замену искать будете? На бирже труда?

Шеф стиснул кулаки и грязно выругался. Он знал, что Аглая права. Потому мрачно и резко приказал Геннадию:

– Волоки ее к машине, нам некогда ждать, пока она туда сама доползет. И шмотки ее прихвати. Захочет переодеться – пусть в дороге это делает.

Гена, не возражая, слегка подтолкнул Аглаю по узкому глухому коридору к выходу, а сам заскочил в раздевалку, сгреб в охапку все ее вещи, включая сумочку, и догнал, подставил свободное плечо:

– Айка, обопрись на меня, а то тебя все еще шатает.

Аглая приняла его помощь. Может быть, ее и не шатало бы, если б она, как обычно, после боя выпила крепкого горячего чая с сахаром, традиционно заваренного тем же Геной, да передохнула в спокойной обстановке. А так… Переставляя ноги, Аглая ощутила, как кожа на голенях и предплечьях начинает зудеть от высыхающей крови. Странно, уж такую-то кровоточащую рану она должна была бы почувствовать! Но не чувствовала ничего. Нигде не болело, не мешали отекшие в месте разрыва мышцы. Была только кровь. И уже на полпути к выходу Аглая вдруг с ужасом поняла, что вся эта кровь, что высыхает сейчас на ней, становясь зудящей коркой – не ее! Аллочкина! Натекла на пол, когда Аглая упала при входе в ее раздевалку! От этого открытия Аглае стало еще тошнее, она буквально повисла у Гены на плече. Впрочем, они были уже у самого выхода, беспрепятственно пройдя весь длинный коридор с намеренно погашенным в нем светом. Но тут в коротком ответвлении раздался вдруг скрежет двери, ведущей к черному выходу из зрительного зала, Эдику с Русланом следовало бы ее запереть, но трудно было упрекнуть их в том, что в данной ситуации они забыли это сделать.

– Кто здесь?! – мало что видя в темноте, строго спросил остановившийся Гена.

– Свои, – Аглая узнала голос Бориса. – Покурить вышли.

– Так есть специально оборудованное помещение для гостей, – уже более мирно заметил Гена.

Действительно, такое было, так как в зале из-за собак не курили, и это правило строжайше соблюдалось, поскольку пара-тройка бойцовых псов принадлежала весьма не бедным и влиятельным жителям города. И если управляющего клубом кое-кто из посетителей еще мог в ответ на замечание послать куда подальше, то этих – нет. Многие «гости» и в самом деле предпочитали выбегать между боями на пару затяжек не в специальную курилку, а сюда, в этот тупичок. Только, вспомнилось вдруг Аглае, Борис же не курит! Вообще не переносит табачного дыма! И даже Дениса, свою верную и всегда готовую услужить ему тень, заставил отказаться от этой пагубной привычки! А тут вдруг…

Аглая не успела додумать свою мысль до конца. Гена открыл входную дверь и подтолкнул ее вперед. Дверь уже медленно закрывалась за их спинами, когда Аглая уловила летящее из коридора удивленно-тихое:

– Надо же, она еще ходит…

– Да, – согласился с Денисом Борис. – Но все равно, поделом ей. Может, теперь поумнеет.

Приняли ее в темноте за Аллочку, поняла Аглая. Да и вышли сюда не просто так – специально. Судя по репликам, позлорадствовать. Шумно вздохнув, Аглая сделала попытку развернуться, чтобы сказать остающемуся за дверью борову Борису пару неласковых слов, но Гена молча, твердой рукой пресек эту попытку. И последнее, что услышала Аглая, прежде чем дверь окончательно закрылась, это как что-то ударилось о стенку специально поставленного в коридоре мусорного ведра. Ударилось довольно звонко, так что окурком явно не являлось.

– Отвернитесь! – немного придя в себя, скомандовала Аглая сидящим с ней на заднем сиденье Руслану и Гене. Те беспрекословно выполнили это требование. Сидящему за рулем Эдику было вообще не до Аглаи, и только шеф демонстративно пялился на нее с переднего сиденья в зеркало заднего вида. Не из любопытства, а просто из желания досадить Аглае в ответ на ее недавнее поведение. На самом же деле мысли его блуждали где-то далеко, да и на что здесь было смотреть: Аглая натянула на себя джемпер поверх форменного кожаного бюстгальтера и уж потом сняла его. А под кожаными трусами были обычные, так что даже более озабоченному зрителю ее переодевание не доставило бы никакого удовольствия – все то же самое свободно можно увидеть на любом пляже. Переодевшись, Аглая натянула кроссовки на голые ноги, поврежденная рука плохо слушалась, отдаваясь болью на любое движение, и возиться с носками было слишком мучительно, особенно в едущей машине.

А машина, пронесясь по городу, свернула к обнесенному ажурной решеткой Сиреневому парку, где и в самом деле росло более тридцати видов сирени. Обогнув парк, Эдик съехал с кольцевой дороги на когда-то заасфальтированную, но давно избитую рытвинами аллею, по бокам которой печально доживали свой век старые тополя. Ехали долго – машина еле ползла на ухабах, а время как будто преобразилось в некую вязкую субстанцию и текло мучительно медленно, а при каждом толчке на рытвине у Аглаи в ушах гулко пульсировала кровь.

«Как она там? – подумала Аглая об Аллочке. – Ноги, наверное, затекли? Лежит, вся согнувшись, в этом багажнике…»

И тут же, словно бичом, хлестнула ответная мысль: не затекли! Потому что Аллочка ничего не чувствует. Потому что ее больше нет!

Аглая судорожно вздохнула. И в этот момент Эдик наконец-то остановил машину. Высветил фарами пустырь, поросший жесткой травой, из которой местами торчали обломки каких-то железобетонных конструкций, да кое-где возвышались островки держи-дерева. Спросил:

– Ну что, здесь?

– Давай здесь, – помедлив, кивнул шеф.

Мужчины вышли из машины, Аглая – за ними. Аллочку вытащили на покрывале из багажника. Хотели отнести ее подальше к кустам, но через несколько метров Руслан оступился на не видном в траве куске бетона, непроизвольно рванул покрывало из рук остальных, и тело, соскользнув, упало на землю.

– Ты что, под ноги смотреть разучился?! – заорал на него Эдик. – Поднимаем!

– Не надо, – остановил его шеф. – Пусть так и останется. Правдоподобнее будет выглядеть, чем если бы мы ее положили. А так – упала при нападении собак. Вон, голова как раз…