Чтение онлайн

— Нет, я не ранен. Жди на позиции.

И, переключившись на боевые «двойки», приказал:

— Внимание всем! Немедленный выход к исходной позиции. Через полчаса начинаем плановый отход. Быть осторожными, не посадить себе на «хвост» бандитов, что недавно шарились в лесу. Все. Отбой.

Майор вышел из дома, прошел мимо сторожевой будки, открыл дверцу ворот и из нее через дорогу, не скрываясь, направился по склону к лесу, где его ждал прапорщик Захаров. Шок сменился яростью и неудержимым желанием мести скотине Оболенскому. Андрей поднимался по склону, стиснув зубы.

А в доме из того самого лаза в разгромленную комнату выбрался чеченец в камуфлированной форме. Он слышал приказ майора и проводил того взглядом своих маленьких ехидно усмехающихся глаз. До тел расстрелянных ему не было никакого дела. Он брезгливо перешагнул через них, выйдя в коридор. Достал рацию, включил ее:

— Джура! Я — Ильяс!

Дахашев ответил:

— Слушаю.

— В Матли полный порядок. Этот бешеный русский завалил всех, кого только можно было завалить в доме Зараева!

— Но ты же остался жив?

— Я — другое дело, я даже успел выстрелить в него, целясь, как ты приказал, в сторону. И чуть не погиб. Спасла потайная дверь.

— Хорошо. Группа этого Москита отошла от аула?

— Отходит. Майор пошел к лесу. Думаю, вскоре туда соберутся и его подчиненные. У нас есть силы разгромить эту группу. Тем более сейчас Москит дезорганизован. Как, Джура, устроим неверным путешествие в ад?

Но Дахашев запретил:

— Нет. Никого не трогать. Пусть уходит. Доложи лучше, как обстоят дела в Армаке и Узунауле?

— Там тоже все прошло по плану! Наши люди вошли в селение под контролем спецназа. Выждали, пока в Матли их майор начнет работу, и, обстреляв склоны, начали прорыв обратно. Прорыв, как и планировалось, малыми группами, расходясь за перевалом в стороны. Кое-кто нарвался на русских. Души тех теперь перед Аллахом. Но большая часть должна уйти. Их силы на Хатуламском перевале невелики, а авиацию по «зеленке», да еще по отдельным целям, применять не станут.

Один из полевых командиров Джуры, Ильяс Алиханов, ждал похвалы от босса, но услышал шипящий по-змеиному голос, задавший вопрос:

— Так кто первым открыл огонь? Мы или русские?

Ильяс данному обстоятельству не придавал никакого значения, поэтому не понял, чем вызван гнев подельника:

— Да какая разница, Джура?

Дахашев вскричал:

— Какая? Ты не ответил на вопрос.

— Ну, наши бойцы первыми открыли огонь, начав прорыв. Иначе он захлебнулся бы в самом начале.

— Так. А что я приказывал?

— Но, Джура…

— Никаких «но», шакалий выблядок! Почему не выполнил приказ?

— Как я отвечу, если ты перебиваешь меня?

Джура сбавил тон:

— Ну ладно. Ответишь позже, когда вернешься на базу, а сейчас организовать в Матли массовый беспорядок. Привлечь людей из Узунаула, позвонить в Утлы. Показать всем, с КЕМ воюет русский спецназ! Ворота и двери дома — нараспашку! В суматохе и покинешь ущелье, по пути подобрав свой отряд. Ты понял меня, Ильяс?

— Понял, Джура, понял. Сделаю все, как ты сказал.

— И оперативно. Я очень жду тебя на базе.

Отключив рацию и недоуменно посмотрев на нее, Алиханов пожал плечами, проговорив:

— И чего это взвился Джура? Операция прошла, как по маслу. Неизвестно, правда, какие потери понесли отряды у Армака и Узунаула, но наверняка не столь большие, чтобы сожалеть о них. На базе во всем разберемся, а сейчас надо поднимать шум! Так, с чего начать?

Получив сообщение Ильяса, Дахашев тут же вызвал на связь генерала Оболенского:

— Петр Константинович?

— Да, слушаю тебя.

— Я могу свободно говорить?

— Говори.

— Акция в Матли прошла успешно.

— Это хорошо. А в других населенных пунктах тоже порядок?

— Не совсем. Ильяс допустил оплошность, за что будет наказан.

— Что еще за оплошность?

— Да мои люди первыми открыли огонь! Но ведь этому можно, при желании, вполне найти объяснение.

— Объяснение можно найти всему, даже вашей тупости. Ладно, как ты думаешь наказать Ильяса?

— Надоел он мне.

— У тебя много преданных людей? Ильяса не трогать! До поры до времени. Все, у меня дела. Отбой.

Отключив станцию, генерал сплюнул на ковер своего кабинета, подумав: «Ну никому ничего нельзя доверить. Чернота медноголовая. Где-нибудь, что-нибудь да испортят. И все же главное дело сделано. От остального отобьемся. Теперь окончательно решить вопрос с Москвитиным и можно отправлять груз. А потом на пенсию. В спокойную, благополучную западную страну! И идет ко всем чертям и эта война, и эта страна, превратившаяся непонятно во что».

Он вновь включил станцию:

— Лопырев? Слушай приказ!

Вертолеты, доставившие спецназ из района применения, ущелья Хатулам, совершили посадку на своих площадках базы отдельного мотострелкового батальона в 19.20. Весь перелет майор Москвитин угрюмо и задумчиво молчал. Ни офицеры отряда, ни даже прапорщик Захаров не пытались разговорить майора, понимая, что тот по неизвестной им пока причине явно не в себе. Он и вышел из чрева «вертушки» последним. И увидел полковника Карцева, встречающего подчиненных. Пропустив личный состав, командир «Гарпуна» подошел к прикурившему возле винтокрылой машины офицеру особого применения:

— Ну, привет, что ли, Андрюша?

Москвитин спросил:

— Ты уже знаешь, что произошло в усадьбе Зараева в Матли?

Карцев кивнул:

— Знаю. И не понимаю, как такое могло случиться.

Майор взглянул на полковника:

— Не понимаешь? А между тем все ясно, а главное — гениально просто. Сработала обычная подстава!

— Что ты имеешь в виду?

Андрей сплюнул в пыль:

— А то и имею, что подставили меня, а я повелся! Но у меня не было другого выхода. Я обязан был выполнить приказ! Вот и выполнил. Тебе еще не приказали меня арестовать?