Чтение онлайн

Писалось об этом в основном второпях, сбивчиво, порою бессвязно. Но… в растрепке клокотала жизнь – грубая, непричесанная, жестокая. И, как в кипящем гейзере, – мысль, похоже, не потерявшая значения и по истечении времени.

Я принял решение: предать огласке блокнотные записи. Без правок, без комментариев. С единственной оговоркой: на день публикации кое что на Рязанщине изменилось. Подвинули в сторонку (вежливо) даже первое лицо…

Бывает же! Не так уж много довелось мне почитать творений мудрецов Востока, а тем более использовать их в качестве доказательств каких-либо собственных предположений, а тут на те вам: выскочило из ухоронков памяти выше приведенное речение, забродило в голове беспокойно, ломая, переиначивая сложившееся было, как казалось, окончательное представление о событиях, непосредственным участником которых надлежало мне быть обязательно. Собственно, обязательными участниками этих событий являлось все взрослое население нашей страны, выбиравшее (который раз!) верных себе слуг.

Словосочетание «Выборы слуг народа» в нынешней России, понятно, можно воспринимать и произносить, да так оно и делается давно уже обыкновенными людьми, если не саркастически, то просто-напросто наплевательски. Ведь эти слуги, как ни крути, вовсе и не слуги, а власть. Ну, а какая ныне в Эрэфии власть и говорить не хочется. Вернее, боязно. Разве что эзоповым языком выразиться. Ну, хотя бы так. Жил да был на Руси, в XIV веке, князь, разбивший татар на реке Воже, что на рязанщине, раньше, чем это сделал Дмитрий Донской на поле Куликовом. Заангажированные историки, правда, оказались не очень справедливыми к герою-рязанцу, но народ – творец истории, должное ему воздал. И кто не знает теперь гордое славное имя: «Олег Рязанский». Не зря, не зря воздвигли ему земляки памятник в центре города.

…И кто не знает на рязанщине теперешнего главного правителя этого – благодатного края – по иронии судьбы тоже нареченного Олегом. Да только совсем не с тою приставкой, что украшает былинного патриота родной земли. У нынешнего «радетеля», увы, горька и зла она до обидного, но точна же, черт подери… Приставка эта – «не». В результате – нынешний «князь» не Олег Рязанский, а Олег Нерязанский.

Ох и остер на язык народ русский – это еще Гоголь приметил. Ну в данном случае… Чего там распространяться? Если правитель – сам временщик по натуре, то и своих подчиненных, подданных в том же духе воспитывает. Пример? Да, пожалуйста. Слышал из первых уст.

Представитель правящей партии этот самый Олег Нерязанский – Ковалев до сей поры, в толк взять не может, почему это некоторые состоятельные люди области, вместо того, чтобы перегонять свои капиталы на взятки или в оффшоры, хлопочут о реальной местной экономике, «социалке» и т. д. и т. п.? Ему даже как-то не по себе становится от всего этого.

Бизнесмену А. В. Теренину, решившему учить детей своих вместе со всеми в сельской семионовской школе, готовой сгинуть вот-вот (что Теренин всеми силами сдерживает), «отец рязанского народа» ничтоже сумняшеся брякнул:

– Тебе что за границей, в Европе, Америке школ не хватает?

Теренин, не лазящий в карман за словом, тут, однако, оторопел.

Сколько же их таких, с убийственной приставкой «не» хозяев земель российских, расплодило нынешнее опустошенно-предательское время? Циники, без чести и совести, они спят и видят, как бы содрать последнюю шкуру с вскормившей их матери-земли и ускользнуть, хоть в африканские, хоть в вашингтонские джунгли. И убежали бы давно. Да только вот есть еще выборы во власть, которые они «демократически» устраивают и, естественно, «демократически» оборачивают в сторону собственной выгоды.

Власть, конечно, как свидетельствует древняя, новейшая, мировая история, не выбирается. Она завоевывается, захватывается. Значит, выборы власти – война. Война со всеми присущими ей жестоко-коварными, бесчеловечными атрибутами. Поджигателей, то бишь организаторов выборной бойни сие не страшит. Отсидеться в бункере или в окопе собственного дома тут редко кому удается. Вольно или невольно, но людям приходится принимать бой. Война есть война. И именно в ней кроется причина того, что выборы – эта псевдодемократическая уловка формирования тех же государственных структур управления, у нас проходят с участием достаточно большой массы населения.

А вот с какими чувствами, с каким настроением берут или готовятся взять люди в руки «оружие» – избирательный бюллетень? – вопрос интересный. А еще интереснее, как идеологически обрабатывают претенденты на руководящие посты свой разъидеологизированный государственной политикой электорат – то есть народную массу.

Ведь эту массу, раскромсанную за последние годы на мелкие кусочки, смешанную с дерьмом, надо как-то сплотить воедино, чтобы униженные и оскорбленные почувствовали себя всего на один часок – время похода к избирательным урнам – Калифами.

Вообще-то, процесс сей в предвыборную кампанию широко освещается в средствах массовой информации, на телевиденье. Понятно, освещается своеобразно, в соответствии с установками властвующего режима. И тут мы больше видим войну штабную, генеральскую. А она, разумеется, выглядит приглаженной и прилизанной не то, что война окопная – грязная и омерзительная. И самое тяжкое там оказаться в штрафбате – штрафбате нынешнего времени, а не времен Великой Отечественной войны, где провинившийся боец мог искупить вину своею кровью. Первое и главное отличие штрафбата нашего демократического периода – это то, что туда попадают не те, кто каким-то образом поступился совестью и честью, а как раз наоборот люди с чистой совестью, порядочные, искренне, до наивности, желающие преобразить народную жизнь, вернуть людям былую духовность и уверенность в собственные силы.

Волею судеб мне довелось окунуться в выборно-фронтовую среду на самом передовом ее крае.

Меня, находившегося в нелегком физическом и моральном состоянии после преждевременной кончины жены, пригласил, чтобы как-то отвлечься от тяжелых дум, в свое родовое рязанское село Семион мой старый товарищ, упомянутый выше бизнесмен Александр Васильевич Теренин. «Васильич» по ту пору усиленно занимался реставрацией порушенного в безбожные годы местного храма имени Симеона-Столпника. Его стараниями в храме уже начали совершаться службы, молебны, панихиды. Приходской священник, многодетный батюшка, отец Михаил, нежно дружил с семейством Теренина, благодаря чему, по приезду в Семион, сблизился и я с божьим человеком, в беседах с которым постепенно оттаивал душою, обретая интерес и к мирской жизни после (как ни странно) заупокойных церковных молебнов по супруге.