Чтение онлайн

– Это еще не скоро случится, – заявил Летис, прикрывая ладонью глаза от солнца, – этот Масинисса, говорят, хитер, как злые духи пустыни. Появляется из ниоткуда, нападает и вновь исчезает, только его и видели.

– А ты-то откуда это знаешь? – удивился Федор. – Ты раньше с ним не воевал?

– Я нет, – отмахнулся Летис, поглаживая ножны кинжала, который получил взамен утерянного после рейда в тыл к римлянам, – я воевать только в Испании начал, да и то морским пехотинцем. Ты же сам знаешь.

Он чуть привстал и нагнулся к сидевшему рядом Федору.

– Но другие бойцы рассказывали, из тех, кто бывал в дальних походах по Ливии. Они ходили усмирять восстание наемников, и этот Масинисса тогда воевал еще за нас. Ох и ловок, говорят.

– Как же ты его победить собрался, солдат хваленой армии Ганнибала, – упрекнул друга Федор, – если так превозносишь. Тебе поверить, так он вообще непобедим.

– Да это я так, – действительно устыдился Летис, – рассказываю, что парни говорили, узнав, на кого идем охотиться. А что до меня, так мне все равно с кем воевать, ты же знаешь. Я не боюсь ни римлян, ни кельтов, ни нумидийцев.

Последние слова Летис сказал громко, чтобы его не уличили в трусости, не обращая внимания на проходивший мимо отряд кельтов. В своих пестрых одеяниях и с неизменно размалеванными лицами, эти воины двигались достаточно быстро, даже казались менее уставшими, чем сами ливийцы, словно были двужильными. Каждый из них нес за спиной огромный меч, сеявший смерть в бою, а некоторые кельты были вооружены боевыми топорами, не менее грозным оружием.

Глядя, как проходят эти пестро одетые племена из Испании, которых здесь было просто невообразимое количество, Федор поймал себя на странной мысли – почему Гасдрубал взял в этот поход с собой так много кельтов, ведь африканских пехотинцев, выросших в этих местах, под его началом тоже находилось немало. И тем не менее армия на восемьдесят процентов была испанской.

«Может быть, он так решил поднять боевой дух, – рассудил Чайка. – Ганнибал ведь перед походом на Рим тоже перебросил ливийцев в Испанию, а испанцев сюда, чтобы те меньше думали о родине и больше о войне. Гасдрубал полководец не менее опытный, ему виднее».

Вскоре, буквально к концу первого дня пути, экспедиционный корпус вошел в горы, протянувшиеся вдоль всего побережья, насколько хватало глаз.

«Кажется, в моем времени эти горы назывались Атласскими», – невольно вспомнил Федор, шагая по каменистой дороге вверх.

За первый день никаких вооруженных столкновений не произошло. Солдаты были готовы к бою, но их также «охраняли» нумидийцы царя Сифакса, постоянно мелькавшие на холмах до тех самых пор, пока они не втянулись в горы.

– Как же мы их будем различать в бою? – насторожился Урбал, так же как и Федор наблюдавший за перемещениями чернокожих всадников. – Ведь нумидийцы Масиниссы наверняка выглядят как наши союзники.

– Думаю, ты прав, – кивнул Федор, провожая взглядом один из отрядов, быстро проскакавший по хребту холма и скрывшийся в овраге, – надеюсь, в ближайшие дни мы с ними не встретимся, а когда достигнем Цирты, Гасдрубал и Сифакс нам разъяснят, как их различать.

Слоны на этот раз шли впереди колонны. Предстоял бой с противником, передвигавшимся почти исключительно на конях, и слоны могли быть введены в сражение сразу же, едва оно начнется, чтобы рассеять всадников. Правда, никто не гарантировал, что Масинисса нападет именно на голову колонны. В глубине души Федор, осматривая окрестные скалы, желтые, поросшие чахлым кустарником, ожидал нападения в любую минуту, несмотря на уверения Гасдрубала о том, что в пути до самой Цирты им ничего не угрожает.

«Может, на меня рассказ Летиса так подействовал, – усмехнулся Федор, разглядывая очередной поворот, за которым дорога расходилась сразу на три колеи. Там на возвышении, чуть в стороне, стоял пост из кельтов, человек тридцать, рядом с которыми дремали от зноя на своих конях нумидийцы Сифакса. Чернокожих воинов было тоже человек тридцать. От этой группы то отъезжали несколько всадников, то вновь возвращались к ней. Поэтому Чайка не обратил особенного внимания на другой отряд нумидийцев, появившийся из-за поворота дороги и устремившийся к посту. Лишь когда пронесшиеся мимо всадники окатили всех, кто там находился, лавиной дротиков, Чайка понял, что это враги.

– Развернуться! – приказал он своим солдатам, приближавшимся к месту разыгравшейся битвы. – Поднять щиты! Это солдаты Масиниссы!

Пока африканцы перебрасывали щиты, что несли за спиной на ремне, в руку, Чайка видел, как сыпались со своих коней нумидийцы Сифакса, получив по дротику в грудь или спину. Весь дозор был перебит мгновенно. Даже кельты не успели толком среагировать – так молниеносно и дерзко была проведена атака. Человек десять кельтов уже валялись в пыли, пронзенные дротиками. Остальные безуспешно пытались отбиться от проносившихся мимо и не пытавшихся вступить в контакт всадников.

Конница Масиниссы приближалась. Их было около двух сотен. Африканские пехотинцы уже изготовились к отражению атаки, прикрывшись щитами. Федор был почти уверен, что выдержит удар, все же перед ним была легкая конница, а ему приходилось сталкиваться и выходить победителем из боя с тяжеловооруженными всадниками. Чего стоила атака римских катафрактариев у моста через Ибер.

– Стоять на месте! – приказал он, когда чернокожие всадники оказались рядом. – Сомкнуть ряды!

Забарабанившие по щитам дротики смогли поразить лишь немногих. Выучка у африканцев была на высоте, но и нумидийцы не отличались глупостью. Им нужно было постараться использовать внезапность и нанести противнику максимальный ущерб, не ввязываясь в длительное сражение. Что они и сделали. Налетев на передние ряды пехотинцев Чайки с правого фланга, они попытались с ходу проломить и разорвать их строй, потоптав конями. В ближнем бою они использовали свои короткие копья, пригодные больше для метания и не очень удобные для ближнего боя всадника с пехотинцем. Но тем не менее им удалось на время пробить строй пехотинцев и поразить человек пятнадцать своими копьями.

– Руби их! – крикнул Федор и, решив подать пример своим воинам, бросился навстречу ближнему всаднику.

Отбив щитом пущенный в него дротик, он сумел ссадить ловким ударом фалькаты нумидийского всадника со скакуна. Изогнутый клинок легко вошел в плоть и рассек нумидийцу бок. Тот вскрикнул, рухнув в дорожную пыль, и Чайка добил его вторым ударом, когда тот попытался встать.

Некоторое время нумидийцы вертелись на своих конях перед строем, уклоняясь от сверкавших на солнце фалькат пехотинцев, и с успехом продолжали бой. Но когда в дело вступили лучники, – последние шеренги седьмой спейры состояли из лучников, – их везение мгновенно прекратилось.