Испанец
Шрифт:
Марина и не поняла, не заметила, как оказалась на ногах, крича в ужасе вместе со всеми зрителями разом, глядя, как разъяренный бык терзает поверженного противника. Он не реагировал ни на крики, ни на взмахи капоте, и его лишь чудом удалось оттащить от пикадора, втроем вцепившись ему в хвост. Но едва раненого удалось отбить у чудовища и утащить с арены, как бык стряхнул защитников своего поверженного противника и помчался по песку. Этот поединок у людей он выиграл.
Эду, которого Марина опознала лишь по черному костюму, был, как будто, невредим. Он отваживался приближаться к быку почти вплотную, мелькание именно его плаща раздражало быка и заставляло отвлечься от жертвы. Марина готова была зажмуриться, закрыть лицо ладонями, чтобы не видеть опасного заигрывания со зверем, но ей казалось, что стоит ей хоть на минуту отвернуться, как произойдет нечто непоправимое, и она продолжала смотреть. Ей казалось. Что отвернуться – это означает предать, лишить Эду поддержки; нет, этого допустит никак нельзя! И теперь, глядя на Иоланту, застывшую как изваяние, Марина поняла ее – именно так, не выказывая своего страха, сдержанно и с достоинством следует себя держать!
При следующем удачном маневре тореро и его помощников Марина, как и прочие зрители, зааплодировала, хотя сердце у нее уходило в пятки и руки дрожали так, что ладонью о ладонь было попасть трудно, и Иоланта, покосившись на нее, чуть кивнула головой, выказывая свое одобрение.
Только так!
– Он валяет их как кегли, - противным сладким голосом пропела Вероника. Коррида больше не казалась ей скучной, неудачи тореро и ярость быка, казалось, забавляют ее. – Кажется, я знаю, за кого буду болеть в этом поединке. Жаль, что он не может выиграть.
Вероника нарочно говорила это; ее сияющие глаза просто излучали издевку, она ведь не могла не понимать, что выигрыш быка – это проигрыш тореро.
«Интересно, она не понимает, чем это может кончиться, или ей правда все равно? А может, хочет, чтобы бык Эду ранил? Вот же стервозная натура!» - мысленно ругалась Марина. Однако, вслух она этого не произнесла.
– Отчего же, - вступился де Авалос, заинтересовавшийся словами Вероники. – Этот бык может быть помилован. Он очень умен и храбр, и если он понравится публике…
В этот самый момент бык налетел на одного из помощников тореро и так подкинул его в воздух, что тот перелетел через животное и подняться сумел не сразу.
– Ух! – воскликнула Вероника, прикрывая смеющееся лицо ладонью. – Да это просто машина для убийства!
Марина чувствовала, что сама злится не хуже этого быка. Теперь она была совершенно уверена – Вероника ведет себя так нарочно, специально дразнит ее, бьет по больному месту – по переживаниям за Эду. Мстит за его внимание к Марине. Дразнит ее и с удовольствием смотрит, как на бесхитростном лице девушки отражаются паника и отчаяние. Упивается страданием; утешает себя тем, что ей-то так мучиться не приходится.
«Ты же хотела отношений с красавчиком? – говорил ее сияющий, смеющийся взгляд. – Так вот тебе изнанка этой интрижки. А я тебе говорила – не надо тебе с ним связываться, держись от него подальше!»
Марина, поняв это, порывисто отвернулась от Вероники; ты была ей неприятна своей мелочной и гадкой местью, и вступать с ней в разговор или в спор не хотелось совершенно.
Второй пикадор оказался удачливее; под одобрительные вопли зрителей и аплодисменты ему удалось совершить то, и раненное чудовище не смогло даже задеть его коня, однако, точный удар разъярил быка еще сильнее, и он заметался по арене, отыскивая жертву, на которой можно выместить свою агрессию. Даже после стольких ударов, после бега и драки бык, казалось, готов был брыкаться и драться бесконечно. Сил у него как будто не убавилось ни насколько, и Марина с ужасом услышала, как трубы возвестили о начале второй терции корриды.
Рано, как рано!
Злобное чудовище еще не вымотано, а сейчас человеку придется подходить к нему еще ближе. И это еще опаснее!
– Каким же надо быть самонадеянным, - посмеиваясь, заметила Вероника, опуская последний нелестный эпитет в адрес Эду, - чтобы выбрать именно это чудовище? Покрасоваться хотел? Мог бы присмотреть кого посмирнее… себе по силам…
– Не Эду его выбрал, - резко ответила Марина. Она сама уже чувствовала себя быком, которого дразнят и колют в бока, чтобы разозлить и вымотать. Кажется, у них с Вероникой тут своя коррида… - Это воля жребия. Случай. Судьба.
– Ух ты, ух ты! А что это ты так разволновалась? Сядь, девочка, успокойся! Это всего лишь игра; не затопчет твоего красавчика бык, - произнесла Вероника мстительно. Она нарочно избегала называть Эду по имени, чтобы не обратить на себя внимание де Авалоса, который, казалось, с ума сходил от разыгрывающейся перед ним драмы. – А затопчет…
Вероника многозначительно замолчала, и Марина снова отвернулась от нее, слишком резко, чтобы это не заметил Авалос.
– Что-то случилось, сеньоры? – произнес он вкрадчиво, обращаясь к Веронике. Ее спокойствие и легкая улыбка и ему стали заметны. Он испытующе смотрел на Веронику, и та лишь небрежно отмахнулась от него.
– Великолепное зрелище, - небрежно ответила она. Марина, кипя от негодования, вынуждена была перевести это. – Просто невероятное.
Однако, Авалоса было не так просто обмануть. Его темные проницательные глаза заглянули, казалось, в самую душу Марины, и сеньор произнес очень мягко, почти по-отечески:
– Сеньора еще что-то сказала, что вас расстроило?
– Сеньора болеет за быка, - кратко и зло ответила Марина.
**
Вторая терция подразумевала атаку быка бандерильями, короткими копьями с гарпунами вместо наконечников. Ярко украшенные, бандерильи вонзались в черную шкуру быка и злили его больше, хотя, казалось бы, куда уж больше.
Теперь Марина видела Эду постоянно. Видимо, бык здорово потрепал его команду, если он сам вышел с бандерильями, а может, Эду хотел сделать шоу красочнее и немного разрядить обстановку, которая была раскалена до предела.
Бык метался по арене, выбирая следующую жертву; кровь окрасила его черную шкуру, пара бандерилий, пущенных умелой рукой, уже торчала в его холке, и это не добавляло быку дружелюбия. Вместе с кровью сила покидала его, но он не собирался так просто сдаваться.
Следующую пару бандерильеро он встретил, нервно мечась, раздумывая, на кого напасть первым. Оба бандерильеро криками привлекали к себе его внимание, и бык то начинал приближаться к одному, то передумывал и разворачивался к другому.
– Глупое животное, - промурлыкала Вероника, глядя, как Эду мастерски обманул быка – чуть пригнулся к земле, склонившись в сторону, и когда животное устремилось на него в атаку, распрямился, как пущенная тетива, отпрянул с его пути, вонзив обе бандерильи в черную шкуру.
Марина подскочила, аплодируя, чувствуя, как у нее сердце заходится в бешеном ритме от переживаний – так близко от Эду была смерть, так жутко острые рога вспарывали воздух совсем рядом с раззолоченным боком костюма тореро. Но не восхищаться им и его ловкостью Марина не могла; отчаянная храбрость и безрассудство заставляли девушку обмирать – и выкрикивать от ликования и восторга, когда опасность миновала. Зрители восторженно славили эту небольшую победу тореро, а Вероника недовольно морщилась.