Чтение онлайн

Взгляд мой скользил по столовой: по полированному столу, на котором поблескивали хрустальные бокалы и фарфоровые тарелки; по тяжелым портьерам, отгораживающим нас от внешнего мира; по лицам гостей, в которых читались разные эмоции — от любопытства до едва скрытой неприязни. Я чувствовала, как в воздухе висит напряжение, словно натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. «Спокойно, Алиса! Ты со всем справишься», — подумала я и пожелала гостям приятного аппетита.

Княгиня Орлова смотрела в окно своего будуара, за которым медленно спускались на столицу сумерки. Темные тени окутывали улицы, а редкие фонари, заряжаемые от центрального артефакта на Императорской башне, бросали тусклые лучи, пытаясь противостоять наступающей тьме. Где-то внизу, в кварталах дворян, уже зажигались мягким светом частные светильники, а дома небогатых купцов и чиновников тонули в полумраке — экономили на дорогой магической энергии. Целый город, вся его жизнь, от высот до низов, определялась доступом к артефактам.

В отражении стекла четко проглядывалось лицо княгини — правильные, тонкие черты, высокие скулы, медные с проседью волосы, уложенные в сложную прическу. Во всем ее облике сквозила властность, перемешанная с усталостью.

— Я не хотела этого бала, Павел Русланович, — тихо произнесла княгиня, не оборачиваясь. В глубине комнаты, в кресле из красного дерева сидел советник в щегольском костюме. Лебедев привычным жестом подкручивал черные усы. — Никакого желания устраивать это торжество для толпы безродных выскочек и разорившихся аристократов у меня нет. Но придется.

Лебедев сделал глоток из хрустального бокала, оценивая аромат коньяка.

— Ситуация обязывает, ваше сиятельство. После новых распоряжений из дворца необходимо демонстрировать лояльность. Особенно таким, как мы.

— Демонстрировать что? — резко обернулась княгиня. Ее глаза, холодные и пронзительные, сверкнули. — Что мы одобряем эту… ересь? Создание подделок для черни? Это угроза самим основам нашего порядка. Артефакты — дар Творца избранным родам для поддержания уклада, а не игрушка для всякого мещанина. Пока магия — удел избранных, мы контролируем все нити. А если каждый лавочник получит в руки артефакт и силу?

Лебедев поставил бокал, и сложил ухоженные белоснежные руки на столике.

— Вы правы, княгиня, но не все так безнадежно, как кажется. Я ознакомился со списком так называемых «мастеров», допущенных к работе. Большинство — ремесленники, способные создавать лишь простейшие замены артефактам. Вряд ли они способны на нечто, что могло бы по-настоящему нас обеспокоить.

Княгиня медленно прошлась по комнате, и шелк ее пеньюара мягко шелестел в тишине.

— Вот только Горский, — произнесла она, и имя прозвучало как приговор. — Арсений Петрович. Он не из их числа. Его чертежи… они опасны. Он постигает саму суть энергий и стремится обнародовать эти знания.

— Горский… да, — Лебедев кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, тут же погасшее. — Талант, бесспорно. Единственный, кто может создать не просто подобие, а нечто рабочее. Неожиданно. Как в купеческой семье мог родиться такой мастер?

— Значит, за ним нужен глаз да глаз, — голос княгини стал тише, но от этого лишь опаснее. — И меры, если потребуется.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Лебедев нервно заерзал на стуле.

— А можно найти и более… изящное решение, — мягко добавил он. — У каждого человека есть своя цена. Слава, деньги, положение… или что-то более ценное. У Горского есть дочь. Говорят, он ее обожает. Благополучие юной особы может стать убедительным доводом в наших руках.

Княгиня Орлова остановилась у камина, положив тонкую руку на мраморную полку. Пламя отражалось в ее зрачках, делая их похожими на раскаленные угли.

— Воронцов… — задумчиво проговорила она. — Смазливый стервец, пусть приглядит за ней.

Решение принято. Княгиня повернулась к советнику:

— Наше дело не потерпит угроз. Мы должны оставаться в тени, а истинная сила — под контролем тех, кто рожден ею владеть.

— Разумеется, ваше сиятельство, — Лебедев склонил голову в почтительном поклоне. — Все будет исполнено. За Горским уже установлена слежка. Завтра на балу я лично понаблюдаю за ним и его дочерью. Иногда достаточно просто намекнуть на последствия неправильного выбора — и дело будет решено.

— Прекрасно, — княгиня снова повернулась к окну, к зажигающимся в городе огням. Ее силуэт на фоне темнеющего неба казался одиноким и незыблемым. — А теперь оставьте меня. Нужно подготовиться к этому нелепому балу. Нам предстоит сыграть свои роли безупречно.

Лебедев молча поднялся и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Его шаги затихли в коридоре, оставив княгиню Орлову одну в ее мрачном будуаре. Она сжала кулаки, чувствуя, как по телу разливается знакомое, горькое напряжение.

— Мы все всего лишь искры и в любой момент можем погаснуть, — княгиня подняла голову к ночному небу. — Возроди пламя. Нам так нужна твоя наследница!

Мне снился огонь. Он кружил вокруг меня, словно забавлялся, а у меня никак не получалось выйти из огненного круга. Я сжалась в комок в надежде, что он до меня не доберется.

— Алиса, — раздался знакомый голос, и я вскинула голову. На меня смотрел Воронцов. В его зеленых глазах отражались блики пламени. Легкая усмешка коснулась губ, и он зловеще произнес: — Несите еще хвороста!

Я проснулась. Не хватало воздуха. Соскочив с кровати, распахнула окно, и тут же свежий ветерок охладил разгоряченное тело. На улице моросил дождь, а я закрыла глаза и с каким-то немым блаженством впитывала в себя холодные капли. Теперь я знала — мой худший кошмар — это сны об огне, в котором я сгораю.

Жива! Стою перед раскрытым окном, чувствую влагу. Дышу, в конце концов. Тепло на груди напомнило о кулоне. Я дотронулась до гладкого камня. Пора поискать информацию об артефакте в библиотеке, все равно сейчас не усну.

После ужина я рано отправилась спать. Нервное напряжение вымотало, и до древних книг я так и не дошла. Когда полудрема охватила тело, мелькнула мысль: «А если мне все это… снится? Если сейчас я проснусь в камере и тюремщик поведет меня на казнь?» Не знаю, сколько я пялилась в потолок, в ожидании, что сейчас жестокая реальность проступит сквозь родные стены. Но усталость взяла верх, да и нервам требовался покой. Спала я крепко, пока кошмар не напомнил о казни.