Искра Огня
Шрифт:
Элрас не общалась с эльфами с самого праздника. Но это не остановило распространение слухов среди солдат о ее якобы веселом времяпрепровождении на балу с принцем. Скаредные шуточки ветеранов можно было терпеть, но косые взгляды молодых солдат начинали порядком надоедать. В походе не допускались никакие сомнения или проявление неуважения к командиру.
Лесной воин после короткого приветствия вообще, будто не замечал лейтенанта.
– Эледил, мне совершенно скучно, – Эл надула губки.
– Разве беседа с нашим героем тебе уже успела надоесть? – принц Доралены слегка улыбнулся. – Я слышал, что твой телохранитель обладает немалыми талантами. Например, знает много песен.
– Она их сама сочиняет. – Встрял в разговор совсем молодой солдат.
– Нартон! – одернула его Тинтур.
– Простите, лейтенант! – Юноша покраснел и опустил глаза.
– Не сердитесь на него, – Элидриль ободряюще улыбнулась молодому воину. – Он говорит про вас с таким восхищением.
Юноша покраснел еще больше.
– Может вы нам споете? – обратился Эледил к Тинтур, в голове которой прошелестело. – «Прошу, сестренка. Я так давно не слышал, как ты поешь».
– Только если с моими воинами, – озорно улыбнулась лейтенант принцу.
Девушка присвистнула, чем привлекла к себе внимание своих солдат. Тинтур запела походную песню, а в конце куплета наемники дружно ее подхватывали.
Вот дорога вьется,
Путь лежит холмами.
Рядом друг смеется:
«Что же будет с нами?!»
Скрылся дом за лесом.
Горы, поле, реки…
Был для вас – повесой,
Ухожу навеки!
Чтоб не помнить долго,
Как в тепле живется.
Я теперь – иголка!
В стоге не найдется!
Солнце встанет рано.
Всколыхнет долину.
Вон за тем курганом
Схороню кручину.
Что для счастья надо?
Песня да гитара.
Чтобы друг был рядом!
Нет ценнее дара!
– Надеюсь, человеческая песня не слишком расстроила тонкий музыкальный слух эльфов, – Тинтур с некоторым сарказмам обратилась к наследникам Доралены.
– Очень эмоционально, – за покрасневшую сестру ответил Эледил. – Я, слышал, что вы, знаете много стихов и поэм.
– О, да. Тин, почитай нам что-нибудь, – принцесса оживилась.
Страж задумалась, а потом продекламировала несколько строчек.
Что камни драгоценные мне мира,
Когда глаза твои наполнены слезами.
Их взгляд пронзает сердце, как рапира,
И душу накрывает, как цунами.
Что песни мне, поющие о счастье,
Когда лицо твое печалью скрыто,
Когда к судьбе твоей я больше не причастен,
И все, что было с нами – позабыто!
– Ах, Тин, ты нагоняешь тоску! – эльфийка нахмурилась.
– Я думаю, что их высочества, сумеют Вас развеселить, госпожа, – Страж поклонилась принцессе и направила коня в голову колонны.
– Зря, ты так, Эл, – Эледил пожурил сестру, – Стихи были очень красивыми.
– Я согласна, – Элидриль смутилось, – но и в них столько грусти и одиночества, что я просто это не могу выносить! А вы как думаете, милон Кендарил?
– О стихах или Страже?
– И о том и о другом, – Элидриль даже высунулась из окна кареты.
– Стихи действительно очень красивые и печальные, – принц Дремлющего леса наблюдал за Тинтур, – И ваш Страж не менее интересен – обучен эльфийской магии, придворным танцам, декламации, хорошо поет. Если бы она еще говорила на эльфийском и вела бы себя не так вызывающе, – Кендарил прищурил глаза. – Тогда ее можно было бы назвать настоящей принцессой.
Брат и сестра переглянулись.
8.
Лучи полуденного солнца лениво пробивались сквозь листву деревьев, стоящих вдоль тракта. Размеренное жужжание насекомых и негромкое посвистывание птиц, навевали дрему. Но Тинтур было неспокойно. Телохранитель поделилась тревогой с принцами. Было решено, достигнув моста через ущелье Яндул сделать привал на час и разведать обстановку.
Однако путников настигла неприятная неожиданность. Мост через ущелье был разрушен. Следующая эстакада располагалась часом пути севернее, но те горы часто посещали орки. Еще один мост находился на юге, он был безопаснее, тем не менее, время пути увеличивалось в два раза. На совете командиров наемница выступала за безопасный южный путь. Перворожденные же решили идти северным. Элидриль тоже приняла сторону принцев, так как уже просто не могла сидеть в карете, чем очень огорчила телохранителя.
После короткой передышки караван тронулся на север. Деревья становились гуще и все ближе прижимали дорогу к краю обрыва. Добравшись до северного моста и разведав обстановку, путники перебрались на другую строну. Здесь лес казался абсолютно непроходимым.
– Через час будут руины Ингостора, – Кендарил говорил достаточно громко, чтобы его слышали все, – а там до границ нашего королевства рукой подать.
Это не успокоило лейтенанта, нарастающая тревога заполнила ее уже полностью.
– Aeben dar! (Всем остановиться!) – ее возглас перекрыл звуки леса.