Исключительный случай

Он всегда находил себе именно того, кто спонсировал его подорванную самооценку, которая питалась эмоциями и страхами других людей. Ему было важно обращать на себя внимание, в любом виде, пусть то будут страдания или же скандалы, которые питали его.

– Найдите тогда другой способ, – повернувшись к коллеге, сказал он, – Дайте рекламу, объявления в газеты, информационные порталы. – Резко закрыл за собой дверь, а в холле остался ещё гул тишины.

Наверное, в плохом настроении, подумал я, или же нет пациентов. Всё-таки, это его работа – помогать людям справляться со своим недугом, лёгшим на их плечи, либо придуманным, либо подражающим своим идолам, что добиваются успехов. Но эти подражатели не понимают обратной стороны успеха, что режет их души навязчивые состояния, депрессивные расстройства, паранойи. Подражатели привыкли видеть только выгодную им сторону.

– Доброе утро, меня зовут Уго. Уго Кастро – добавил я, подойдя к девушке, – Меня взял на работу ваш начальник.

– Который? – усмехнулась она, – Здесь почему-то каждый, кто имеет хоть какую-то власть, считает себя начальником и думает, что имеет право требовать то, что не входит в мои обязанности. – рассерженно добавила девушка.

– Диего, по-моему, – задрав голову вверх, я начал вспоминать его фамилию, но она словно вылетела из моей головы.

– А, Виласко.

– Да, точно!

– Учтите, Уго, он сегодня не в духе, – доставая бумаги из-за стола, что-то отметила в них, – Пройдите в тот дальний кабинет, – указала она пальцем, прислонившись немного к моему лицу.

– Так это тот, что требовал от вас объявления в газету?

– Удачного дня и поздравляю вас с новым рабочим местом! – Улыбнувшись, девушка похлопала меня по плечу и принялась дальше разбираться со своими обязанностями.

Я улыбнулся ей в ответ и проследовал к тому кабинету, подбирая лучшие вступительные слова, чтобы впечатлить этого Диего Виласко.

– Уго, чего ты так долго? – выйдя из своего кабинета, Диего остановился и таращился на меня, – Пошевеливайся, давай, – раздражённо добавил он, словно ждал уже целую вечность.

– Здравствуйте, Диего.

– Давай без твоих "Здравствуйте"? – кривляясь, тут же отрезал Диего, – Оставь свои манеры для пациентов.

Я спокойно опустил голову на его замечание, не сказав ни слова, давая понять, что готов примириться с его просьбой. Сел у его стола, ожидая от него каких-то наставлений или чего-то в этом роде.

– А ты чего присел? – улыбаясь, спросил он.

– А, – ошарашено я стал приподниматься со стула, за который он и не приглашал меня.

– Да сиди, – рассмеялся Диего, глядя на моё испуганное выражение лица, – Я же шучу, – он похлопал меня по плечу, как будто у них так принято.

– Пятью минутами ранее Вы были явно рассержены.

– И что? – удивился он, усаживаясь в своё кресло— Сейчас я в хорошем расположении духа и решил пошутить, чтобы немного тебя встрепенуть.

– Забавно, что Вы

– Ты, – оборвал меня на полуфразе, – давай на "ты", – добавил Диего, опустив руку под стол и, доставая оттуда бутылку семилетнего рома "Havana".

– Нооо, – недоуменно я посмотрел на него, не понимая, что происходит, – Но я же на работе.

– Заметь, – он приподнял свою бровь, не отводя от меня взгляда, – Я тебе вроде как и не предлагал. – Упиваясь смехом, ответил Диего и принялся наполнять один стакан, кидая в него кусочки льда.

– Расслабься ты уже, не на приёме у премьер-министра Хосе Луиса Родригеса Сапатеро находишься.

Он отхлебнул немного рома, смакуя его во рту, не торопясь глотать, а я сидел и таращился на него.

– Удобно добираться до работы? – спросил Диего, пытаясь замаскировать тот гнев, что успели увидеть его коллеги и я в том числе.

– Да, вполне, – добавил я, – Расположение идеальное, чего не сказать о предыдущем месте работы, – продолжил рассказывать, понимая, что он всё равно спросит о моём последнем опыте.

– Я знаю, ты много перемещался из города в город, – отрезал Диего, – Но хотелось бы узнать вот что, – он сделал лирическую паузу, – Сколько потребовалось лет?

– На что?

– Мы же не о семилетнем роме говорим, – съязвил Диего, приподнимая свой стакан, – На твою книгу, – он вытаращился на меня, словно разговаривал с кинозвездой, у которого берут интервью.

– Ааа, я, – помешкав слегка и бросая взгляд то на его стакан, то в окно, – Я не знаю, несколько лет, полагаю, – перебирая в голове все случаи, что там были описаны.

– Уго, откуда в тебе столько проницательности? – удивлённо спросил Диего, – Столько мыслей и столько опыта, чтобы справляться со всеми сложными случаями?

– Я просто проникался случаями своих пациентов, их мыслями, переживаниями, – ответил я, – Без каких-либо предрассудков и навязанных обществом мнений. Я пытался понять их боль, – продолжил, глядя на свои сомкнутые руки – Пытался стать им не психологом, а стать тем человеком, кем являются они сами. Перенимал их мировоззрение, не навязывая своего или извне, что так часто начинают публиковать в интернет порталах, оттого и понимал их. Мы разговаривали на одном языке, но для каждого пациента я находил его язык, на котором он способен был поведать свои чувства.

– Я потрясён, Уго, – восторженно хлопал в ладоши Диего, отставив свой стакан с ромом, чего он не делал с тех пор, как взял его в руку, – Не сомневаюсь, что мы ухватили лучшего специалиста и ты прославишь нашу Clinica Santa Isabel. Пусть все узнают, что только Севилья имеет профессионала в своём деле из всей Испании.

– Только без интервью в газетах, пожалуйста, – рассмеявшись ответил я, смущаясь от его воспевания.

Я никогда не мог слышать звуков природы. Звуков, на которых говорит со всеми Вселенная. Словно я не являлся единством, а был вдали ото всех. Такой же уединённый, покинутый, изолированный, лишённый друзей и семьи.