Чтение онлайн

— Хмм, интересно, похоже мы наводим страх одним своим видом, — заметила Риана, когда увидела, как несколько человек чуть ли не бегом бросились с их пути.

— В этой части города люди боятся незнакомцев, — объяснила Коранна. — Самые зажиточные люди живут около дворца, не считая могущественных аристократов, которые в основном живут в своих поместьях за городскими стенами. Время от времени отчаянные и отчаявшиеся люди проникают себя, пытаясь ограбить дом или случайного прохожего. На нас вскоре должен обратить внимание патруль великанышей. Они тут повсюду и наверняка задержат нас.

— И что мы будем делать, если нас задержат? — спросила Риана.

— Давай надеяться, что нам удастся обойтись без этого, — сказала Коранна. — Быстрее. Сюда.

Они перебежали через улицу и нырнули в темный переулок. Двигаясь быстро и осторожно из переулка в переулок, скрываясь в тени зданий, они скоро подошли к раскинувшемуся на многие кварталы дворцовому комплексу. Над всеми зданиями поднимался сам дворец, построенное из камня, каждый дюйм которого был украшен искусной резьбой. В центре его выделялась огромная голова. Сорак и Риана остановились и уставились на нее. Боковые крылья дворца походили на плечи, верхние центральные этажи на шею. Внутри глубоко посаженных глаз горело пламя, со стороны казалось, что глаза мрачно глядят на подвласный им город. Огромный лоб был нахмурен, подборок гордо выдавался вперед. Голова была лысой, и выражение этого гигантского лица было одновременно безразличным и злым.

— Во имя всех святых, кто это? — низким голосом спросила Риана.

— Мой отец, — сказала Коранна.

— Так это и есть Король-Тень? — спросил Сорак.

Коранна кивнула. — Самые лучшие каменотесы и художники по камню работали десятки лет, чтобы вырезать его черты на гигантских блоках известняка. Большинство из них вообще посвятило этой работе всю жизнь. Они работали каждый день, от восхода до заката, а по ночам их сменяли другие каменотесы, которые работали от заката до рассвета. Горорят, что многие из них умерли, не выдержав такого напряжения. Кто-то упал со строительных лесов, кто-то умер от истощения. А пока бригада каменщиков работала снаружи, многие бригады художников, скульпторов и других мастеров работали внутри, отделывая комнаты дворца мрамором, алебастром, киноварью, обсидианом и драгоценными камнями. И когда они закончили, их всех убили.

— Почему? — спросила Риана.

— Чтобы никто не мог сказать, где находятся личные комнаты моего отца, — скзала Коранна. — Когда работа была завершена, Нибенай переехал в них, и с тех пор его не видел никто.

— Совсем никто? — сказал Сорак.

— Никто, кроме старших темпларов, прислуживающих ему, — сказала Коранна. Она указала на вернюю часть лица. — Каждую ночь, после заката, в этих глазах вспыхивает свет, как если бы сам Нибенай смотрит на город, носящий его имя. Некоторые говорят, что он может видеть все, что происходит в городе, и посылает темпларов и великанышей, которые жестоко подавляют любые выступления против его власти.

— И вы живете всю жизнь с таким взглядом в затылок? — сказала Риана.

Коранна засмеялась. — Когда я была маленькой девочкой, я думала, что это каменное лицо и есть мой папа. Бывала, что я вставала в дворцовом саду, под лицом, и звала его. Но он никогда не отвечал. Пошли, нам надо идти. Патрули появятся очень скоро.

Они быстро проскочили мимо дворца и очутились в противоположной части города. Коранна сказала, что это эльфийский квартал.

— Ты хочешь сказать, что в Нибенае живет множество эльфов? — с изумлением спросил Сорак.

— В основном полуэльфов, — сказала Коранна, — но среди них много и чистокровных эльфов, которые решили покончить с кочевой жизнью в клане. Говорят, что все больше и больше эльфов оседают в городах в наше время. Жизнь в пустых землях тяжела, а Великая Желтая Пустыня, которая лежит на юг от города, не более гостепреимна, чем пустоши.

— Большинство этих эльфов раньше жили Лесу Полумесяца и в верхних отрогах Гор Барьера, которые мы здесь, в городе, называем Горы Нибеная. Однако большинство из них было выгнано из этих лесов охотниками из Галга. С лесорубами, вырубающими деревья агафари, и охотниками, убивающими все, что движется, эльфы в горах оставались почти ни с чем. Несколько небольших кланов еще живут там, но они занимаются в основном разбоем, и их число уменьшается каждый год. Никто не знает, сколько эльфов живет в этом квартале, но их число увеличивается каждый год.

— А что они делают в городе? — спросил Сорак.

— Работают там, где находят работу, — ответила Коранна. — В основном на таких работах, за которые люди не берутся. Некоторые воруют, хотя, если их ловят, то очень сурово наказывают. Многие из эльфийских женщин продают себя. В городе для них не так много возможностей выжить, но за городом намного меньше.

— Когда-то они были гордым народом, — со вздохом сказал Сорак, — а теперь они упали до этого.

В этой часто города на улицах было темнее. В стенах полуразрушенных домов горела не так много факелов. Каменные канделябры, покрытые вырезанными фигурками драков, были очень стары и нуждались в починке. Все остальное мало отличалось от ветхих лачуг в трущобах Тира. Зато на улицах было намного больше народа и не было патрулей, так как власти решили не патрулировать беднейшие районы города. Никого не волновало что случится с народом, жившим здесь.

Когда они подошли к таверне, по обе стороны от входа в которую горели два факела, несколько эльфиек-проституток отделились от стены здания, которую они подпирали в ожидании клиентов, подбежали к Сораку и начали на все лады уговаривать его, принимая соответствующие позы. А некоторые просто выставили на показ то, что они собирались ему продать. Сорак и Риана пришли в ужас от того, насколько молоды были некоторые из них, едва ли не дети, и до чего довела их бедность, нищета и отсутствие возможностей. Никто не уважал их, и они не уважали сами себя.

— Сюда, — сказала Коранна. — Внутрь.

Они вошли в таверну. Размытая, грубо намалеванная вывеска на наружной стене говорила, что эта таверна называется Эльфийский Меч. Сорак подумал о своем собственном эльфийском мече, и засунул его поглубже под плащ.

Внутри таверна была немногим больше, чем длинная, похожая на пещеру комната с каменными арками и старым деревянным полом. Народ сидел на грубых деревянных скамьях за длинными столами. Большинство пило. Кое-кто играл в кости. Около одной из стен стоял невысокий помост, и слепой эльф-музыкант что-то печально наигрывал на эльфийской арфе, а два его помошника аккомпанировали ему на флейте и барабане. В большой клетке сидел молодой птерракс и громко щелкал клювом, клюя остатки пищи, которые подбрасывали ему посетители. Босоногая девушка разносила брой среди столов, время от времени возвращяясь к бару, чтобы наполнить глиняные кувшины, поставить новые тарелки с едой и керамические бокалы.

Большинство из посетителей были эльфы и полуэльфы, однако они увидели и несколько человеческих лиц. Здесь не было дварфов, так как дварфы и эльфы были не в восторге друг от друга, и тем более не было халфлингов. Халфлинги считались диким народом, и не единого халфлинга нельзя было найти в городе, хотя Сорак подумал, что в точности то же самое когда-то говорили об эльфах. Мало кто поднял на них взгляд, когда они вошли, и по большей части никто не взглянул на них в упор. Взгляд в упор в таком месте легко мог считаться вызовом, но похоже в этот день ни у кого не было желания проверить крепость своих кулаков. Коранна взглянула на бар у дальней стены, потом жестом предложила им идти за ней, и пошла через комнату, двигаясь решительно и целенаправленно.