Чтение онлайн

Клавдия Петровна ухватила сына за ворот рубахи и силой сопроводила в комнату.

— Расскажи полиции все, как было, ничего не утаивай. Может, тебе снисхождение какое выйдет.

Когда пришедшие сели на видавшие виды стулья, а Павел опустился на продавленный диван-кровать, участковый предупредил его:

— Соврешь — пожалеешь. У меня на тебя досье толщиной в метр. Я о тебе все знаю, даже то, о чем ты и сам не догадываешься. Так что статью тебе нарисовать ничего не стоит. Мать пожалей.

— Колись, голубь, — жестко добавил инспектор уголовного розыска. — Не испытывай мое терпение.

— Да что вы все на меня наезжаете?! — вдруг повысил голос Павел. — Чо рассказывать-то? Ну, убил Костю какой-то маньяк, а за что — мы и сами не знаем. Только я-то тут при чем? И пацаны не при делах. Мы не знаем, в натуре, кто это такой был.

— Притормози, что расшумелся, — оборвал его Вадим. — Давай все по порядку. Какой маньяк? Как он выглядел? Когда пришел? Откуда? Что говорил? Из-за чего возникла ссора? За что маньяк ударил Суглобова?

— Ничего он не говорил. Ударил, и все.

— По-твоему выходит, неизвестно откуда появился незнакомец, которого ты называешь маньяком, молча подошел к Косте Суглобову и ни с того ни сего ударил его по голове. Потом исчез, словно привидение, а вы не разглядели, как он выглядит.

— Примерно так и было, — кивнул Павел.

Вадим и сотрудники полиции переглянулись. Самый нетерпеливый — инспектор уголовного розыска — сердито рявкнул:

— Дурачком не прикидывайся! Дело связано с убийством, и мы все равно дознаемся, как было на самом деле. Из трусов тебя и твоих дружков вытрясем, но дознаемся. Мы сейчас с тобой мирно разговариваем только потому, что мать жалеем. А тебе, похоже, безразлично, что мать страдает.

— Павел, старший лейтенант дело говорит, — вступил в разговор Вадим. — Самое время тебе во всем признаться. Потом поздно будет.

— Да не в чем мне признаваться, — взмахнул Павел руками и сжал голову ладонями.

— Если сам не убивал, то дружков не выгораживай. Не советую. Пойдешь как соучастник.

— Какой соучастник! — выдохнул в отчаянии Кондратьев, не поднимая головы. — Костя друг мой был, лучший. Я же сказал — я тут ни при чем!

— А кто при чем? Какой тебе резон за кого-то идти под суд?

Клавдия Петровна неожиданно подскочила к сыну и, крикнув: «Сейчас же говори, оболтус, кто убил Костю!» — дала ему звонкого подзатыльника. — Долго ты будешь издеваться над матерью?

Павел не отреагировал.

Вадим взял расстроенную женщину за руки и со словами «успокойтесь и побудьте пока на кухне», выставил ее из комнаты.

Подсев поближе к Павлу, он сказал:

— Если не хочешь говорить правду дома, то придется тебя задержать как подозреваемого. Посидишь в КПЗ — все вспомнишь.

В ответ — молчание.

— Паша, не темни, колись, — напомнил о себе участковый. — Ты учти: если следователь посадит тебя в камеру, то дурью тебя там никто угощать не будет. У тебя начнется ломка. Ты знаешь, что это такое?

— Знаю, — ответил Павел и вдруг возбудился: — Зачем меня арестовывать? И в камеру меня не надо.

— Тогда говори, — улыбнулся Вадим, переглянувшись с участковым.

— Ладно, я постараюсь подробнее. Значит, собрались мы с пацанами в детском садике около двенадцати ночи. Все было чин чинарем. Хохмили, анекдоты травили…

— Ширялись, папироски с травкой покуривали… — дополнил участковый.

— Если все знаете — зачем спрашиваете? — обиделся Павел. — Не ширялись мы и не курили.

— Допустим, не ширялись и травку не курили, — вставил Вадим, — сейчас разговор не о наркотиках, а об убийстве. Продолжай.

— Среди ночи он появился. В какое время — не знаю.

— Кто — он?

— Ну, маньяк этот.

— Откуда? Не с неба же он свалился.

— А может, и с неба, — пожал плечами Павел. — Кажется, он вышел из-за того большого дерева, возле которого Костя сидел.

— И как выглядел этот маньяк?

— Высокий, в черном балахоне, в каких священники ходят. Голова была закрыта черной шапочкой с прорезями для глаз, вокруг которых светились круги. Знаете, так фосфор в темноте светится.

— Во лепит, — хохотнул старлей. — Следователь, что ты его слушаешь? Он же лапшу на уши нам вешает.

— Пусть говорит, — обронил Вадим, — не перебивайте. Продолжай, Павел. Что было дальше? Что сказал этот маньяк?

— А ничего. Ударил Костю сзади по голове, и все. Костя упал, даже не вскрикнув. Мы с пацанами сначала остолбенели от неожиданности, а потом, не сговариваясь, как ломанулись с испугу из садика…

— А что маньяк?

— Не знаю. Я не оглядывался.

— Выходит, бросили товарища. Может, Костя был просто оглушен? А вы не попытались прийти ему на помощь. Хороши товарищи. Целой компанией испугались одного маньяка. Совесть не мучает?

— Мучает. Но в тот момент мы здорово перепугались.

— Вадим Сергеевич, — усмехнулся старший лейтенант, — неужели ты не видишь, что пацан туфту гонит? Такую чушь пороть может только наркоман, насмотревшись видений под воздействием наркоты. Какой-то маньяк в черном балахоне со светящимися кругами вокруг глаз. Неужели ты, следователь, готов поверить во всю эту брехню? Ширнулся парень, насмотрелся в дреме фантастических картинок и выдает их за действительность.

— Глянь сюда, Вадим Сергеевич, — вмешался в разговор участковый инспектор и, подскочив к Павлу, резко задрал ему на левой руке рукав рубахи до локтя — перед сгибом руки было много темных точек от инъекций шприцем. — Видишь? Комментарии тут, как говорится, излишни.

— Да-а, похоже, у этих ребят до истины трудно докопаться, — согласился Вадим. — Ты, Павел, говорил, что только хохмили, анекдоты рассказывали, но упустил тот факт, что в руке убитого был зажат одноразовый шприц. Может, ты все же расскажешь правду?