Чтение онлайн

— Это к тебе. По делу, говорит.

— Да?

Донцов отдал приятелю мороженое и повернулся лицом к Жарких. У парня радужка была словно малахитовая. Старший лейтенант впервые в своей жизни встретил зеленоглазого представителя мужского пола.

— Здорово! Чего хотел? — жизнерадостно спросил Донцов.

— Старший лейтенант Жарких. Уголовный розыск. Кое-что надо у вас выяснить.

Жарких решил держать с парнем дистанцию, хотя, скорее всего, они были с ним одногодками. Он сразу понял, что Донцов — один из тех людей, кто после мимолетного обмена парой фраз начинают считать своего собеседника как минимум старым приятелем. Старший лейтенант не хотел, чтобы после этого разговора Донцов мог на чистом глазу поведать какому-нибудь остановившему его такси сотруднику ГИБДД о своей давней дружбе с Серегой Жарких из уголовного розыска.

Парень перестал улыбаться, но его тон не стал менее оптимистичным.

— Да? А что случилось?

— Ничего страшного, Александр Владимирович. Давайте отойдем.

— Ага, пойдемте ко мне в машину. Мороженого хотите?

— Нет. Не люблю сладкого.

— А я от мороженого тащусь. Особенно от шоколадного.

Они подошли к «пятерке» и Донцов, открыв замок, забрался в машину и поднял защелку на правой дверце.

— Так что случилось? — спросил он снова, когда Жарких сел с ним рядом.

— Вы гражданина Карманова знаете?

— Аркадия? Знаю. Он мой лучший клиент. Клевый мужик! С ним что-нибудь?

Донцов вопросительно посмотрел на полицейского.

— А Табанина знаете? Вы ешьте, а то ваш пломбир растает, — сказал Жарких и указал пальцем на мороженое.

— Табанина? Так он друг Аркадия. — Таксист осторожно откусил кусочек от вафельного стаканчика. — Классно поет, между прочим… Он однажды какого-то солиста из Москвы в караоке сделал. Я сам видел!

— Рад за него. Вы день тридцатого мая помните? Был понедельник и Карманов вызвал вас к себе домой.

— Сейчас, — Донцов перестал жевать и задумался. — Да, было такое тридцатого. А что?

— Время можете вспомнить?

— Так у диспетчера можно узнать! У нас фирма приличная. Как говорится, даже кулер есть, — расплылся в улыбке таксист.

— Мы узнали. Вы лично помните, когда приехали к нему в тот день?

— Вечер уже был. Темнело слегка. Часов… Сейчас… Где-то было начало десятого.

— Можно точнее.

— Можно. … Минут десять-пятнадцать, не больше. В крайнем случае, двадцать.

— А в каком они были состоянии?

— В хорошем! — Донцов засмеялся. — Граммов по двести пятьдесят точно накатили.

— А как себя вели?

— Да как обычно. Аркадий над Васюном все время прикалывался. Он Табанина так зовет — Васюн. И еще как-то… Ва… Ва… си… сулий. Точняк! Васисулий, ты меня шокируешь своей простотой.

Изобразив Карманова, как понял Жарких, таксист хихикнул. Старший лейтенант его веселого настроя не поддержал.

— Вы их сразу в «Магистраль» отвезли? Никуда не заезжали?

— Нет! Как только Аркадий переоделся, мы так прямиком и рванули в кабак.

— А что, одежда Карманова была выпачкана чем-нибудь? С какой стати он стал переодеваться?

— Да нет! Борисыч у нас чистюля. Просто он треники с футболкой снял и надел брюки и белую рубашку. Он всегда так одевается, когда в кабак едет. И еще цветной платок на шею. Хипстер.

— Когда вы их оттуда забрали?

— В третьем часу ночи. Но забирал я их уже с девчонками.

— Мы знаем, — многозначительно подчеркнул Жарких. — Сколько их было?

— Карманов, когда девчонок снимает, то всегда двоих берет.

— Себе и Табанину?

— Не-е… С Васюном он мочалками не делится.

— Зачем ему тогда две? Сексуальный гигант, что ли?

— Какой там гигант! Я сам ему несколько раз таблетки для стояка привозил.

— Я понял, у деда мания величия. Значит, из «Магистрали» вы отвезли всех к Карманову домой?

— Не, не! Сначала мы забросили домой Табанина. Он на Мира живет. А потом я отвез Карманова и девчонок. Высадил я их, когда уже около трех ночи было.

— Девчонок вы не ждали?

— Нет! Я их никогда не развожу ночью. Карманов меня на следующий день где-то к обеду вызывает, и я их тогда отвожу, куда скажут.

— Что за девчонки были у него той ночью?

— А, потертые уже! Лет с тринадцати этим делом занимаются. Но веселые и без понтов. Снежанка и Ксюха. Я покажу их, если надо.

— Знаем обеих. Пока все. Спасибо за помощь.

— Так чего случилось?!

— Ничего серьезного. Просто ваши клиенты у нас свидетелями по одному делу проходят. Смотрите, Александр Владимирович, сейчас у вас мороженое на рубашку капнет.

В списке Маркова первой стояла Маша Аринина. С нее и решила начать опрос Рыбакова.

Хорошим летним днем местных девчонок следовало искать на одном из бирючинских пляжей. В маленьком городе только там можно было безнаказанно демонстрировать свои прелести, не рискуя прослыть шлюхой.

В Бирючинске было два больших пляжа: так называемый старый и Центральный. Все, кто жил в Речном переулке и на прилегающих к нему улицах ходили на старый пляж. До Центрального, пусть и благоустроенного, пешком нужно было добираться полчаса (и главное, столько же обратно!), а старый — вот он, из окон виден. Сбежала по косогору, пересекла луг, и ты уже на берегу Лигани на белом песочке.

Маша Аринина в этом году должна была окончить школу и надеялась, насколько знала Рыбакова, поступить в государственный университет на бюджетное отделение экономического факультета. Как педагог с тридцатилетним стажем, Рыбакова в этом сильно сомневалась. Умных красавиц на своем жизненном пути она несколько раз встречала, но все же, как правило, самые привлекательные девушки, с которыми ей довелось общаться, глубоких знаний не имели, умом от дурнушек в лучшую сторону не отличались, а трудолюбие считали пороком. Особенно красавицы юные.