Чтение онлайн

— А чья?

— Надо глянуть.

Молодой человек легко вышел из квартиры и встал у лифта. Дверь неожиданно открылась, будто сидевшая в нем собака рыкнула волшебное слово. Но в лифте была не собака. Вера Антоновна решила, что к ее слуховым глюкам прибавились зрительные.

На полу лифта сидела не то половина мраморной статуи, не то половина трупа. Хозяин собаки разобрался:

— Пьяный мужик.

— Да он голый!

— Голее не бывает, — подтвердил молодой человек.

Глава 2

Рябинин огляделся в своем кабинетике, хотя в нем никого не было. Но будут: свидетели, подозреваемые, адвокаты, эксперты... И так ежедневно на протяжении двух десятков лет. В молодости Рябинин вцеплялся в уголовные дела со страстью бульдога. Ему казалось, что в каждом преступлении сокрыта тайна. Вчера он включил телесериал «Тайны следствия». Как включил, так и выключил. Авторы дурачили простаков, потому что никаких тайн не показали. Изловить убийцу — разгадать тайну? Это же обыденная работа оперов и следователей.

В кабинет вкатилось красно солнышко; вернее, желто солнышко; а еще точнее, апельсинно-жухлое — вошел невысокий, крепко сбитый рыжеволосый человек. Когда этот человек был юным опером, блатной люд звал его «лейте-нант-апельсином». Тогда его голова горела, как начищенная медь. То ли годы, то ли оперативные заботы на эту праздничную медь положили тусклую патину.

— Боря, ты по делу? — спросил его Рябинин как начальника уголовного розыска РУВД.

— Да, к прокурору. Хочу просить помощи в борьбе с квартирными кражами.

— Это каким же образом?

— Пусть внесет представление на рекламу квартирных дверей. Их толщина всего два миллиметра, открыть можно крепким ножом.

— Боря, а мне пора умирать, — сообщил ему Рябинин уже как другу.

— В пятьдесят-то лет? — вяло удивился майор.

— Боря, умирать надо тогда, когда в твоей жизни все стало повторяться. Уголовные дела, которые я расследую, одинаковы, словно их выплевывает штамповочная машина.

Начальник уголовного розыска не согласился со следователем, который, в сущности, работает в закрытом пространстве своего кабинета. Милиция же открыта, как проходной двор. И майор рассказал Рябинину про утренний звонок в РУВД, который ошарашил даже милиционеров: жильцы одной квартиры изловили вампиршу...

Собрались гости и сели за стол. Когда молодой человек неосторожно порезал руку, то одна из девиц припала к ране и стала пить кровь. Пришлось выехать капитану Палладьеву. Еще бы, вампирша в натуре. Доставленная в РУВД вампирша объяснила, что кровь не пила, а хотела унять кровотечение.

Майор злобно поерошил свои рыжие волосы, будто пытался вытянуть из головы образ этой вампирши.

— Сергей, большинство преступлений похожи друг на друга, но среди них есть преступления гадкие.

— По-моему, все преступления отвратны. Например, по району бродит педофил.

— По улицам, что ли? — насторожился Леденцов.

— По дому номер сорок, что на улице Запрудной.

— Откуда информация?

— Прокурор ознакомил меня с коллективной жалобой жильцов.

Жалоба майора не удивила — в день их поступали десятки. По телефону, письменно, заявлениями СМИ, сигналами в администрацию города... Жалоба прокурору скорее всего была на милицию, но это не значило, что на работу уголовного розыска. Да и жалобы бывали глупые и пустяшные, вроде базарных развалов секонд-хенда. Дом сорок по улице Запрудной майор знал: пустяшный дом, вроде базарного развала секонд-хенда.

— Сергей, на что они жалуются?

— На сексуального маньяка.

— Мы его ищем, — недовольно заверил Леденцов.

— Вот они и удивляются: зачем искать, если этот урод ежедневно бродит по лестницам дома.

— И что делает?

— Ничего.

— Как же вычислили в нем маньяка?

— Болтается.

— Что болтается?

По очкам следователя, которые от удивления вроде бы поползли на лоб, майор догадался о своей оплошности. Уточнил он торопливо:

— Хочешь сказать, что ходит без брюк?

— И без трусов, — уточнил и Рябинин.

Следователь смотрел на побуревшие щеки Леденцова сочувственно. Майор отвечал, пожалуй, за самое главное в работе — за раскрываемость преступлений. Без нее, без раскрываемости, нечего делать ни расследованию, ни судам — нет преступника... Майор неожиданно вздохнул:

— Об этом бесштанном меня не информировали.

— Боря, вообще-то участковый обязан был сообразить.

— Он не умеет.

— Что не умеет?

— Не умеет соображать: у него фамилия — Лошадников.

Глава 3

Студентка факультета журналистики Инна тосковала по жизни пиаристой. Чтобы никакой рутины — чтоб пиар прямо с утра. Поэтому она прибилась к газете криминальных новостей и прослыла там современной хваткой пиарщицей. Ее первый газетный материал назывался «Пельмени без комплексов» — о пельменях без мяса.

Милиция же полюбила Инну после ее статьи о покушении. Молодой человек был загадочно ранен: не то разрывной пулей в голову, не то каким-то непонятным метательным орудием. Выбита половина зубов, язык посинел... Инна написала статью. Сперва доказала, что парень изменил любимой девушке; потом выдала амбициозную версию — при расставании обиженная девушка подарила ему жвачку. Он, лох, сунул ее в рот, где жвачка и взорвалась. Статья называлась «Интимная стоматология».

Инна верила в символы, знаки и прочие зодиаки. Свои наклонности к необычной жизни она объясняла следующим обстоятельством. Дело в том, что в быту ее звали Инной, а по паспорту она была Инвестицией. Фантазия продвинутых родителей. Сцепление двух имен — Инна и Инвестиция — породили пафосный характер.

Само собой, влюбиться в Петю, Колю или Ваню она не могла, а влюбилась в Яна, личность адекватную. Он поразил Инну при поездке на озеро: отколупнул от берега кусок синей глины и съел. В глине за миллионы лет накопилось много чего полезного. Видимо, от этой глины Ян был непомерно высок.