Чтение онлайн

Я ногой распахнул дверь в комнату. Комплексов, надо сказать, у Гоши не было. Если его и удивило мое появление, то это никак не отразилось на его физиономии. Он только гнусно скривился и вытащил из-под куртки кастет. Думаю, если бы не стамеска, о которую можно запросто поцарапаться при ближнем бое, он уже давно бросился бы на меня.

Поэтому сейчас я глядел не только на него и даже не столько на него. Пожалуй, больше меня интересовала хозяйка квартиры. Наталья Рулевская, в девичестве Рябцева. Моя законная супруга.

13. ПОЧТИ ПО-СЕМЕЙНОМУ

И как она на меня смотрела! С удивлением, с ужасом, даже с негодованием. Как угодно, только не так, как должна смотреть жена, застигнутая на месте преступления. Ни грамма испуга не заметил я в ее глазах, так похожих на глаза Виктора Рябцева по кличке Боцман.

И мы смотрели друг на друга в молчании. В любом случае к этой встрече худо-бедно был готов только я, да и то… Я действительно не хотел, чтобы она состоялась, и я не мог сделать так, чтобы она не произошла. Итак, мои умозаключения оказались совершенно верными, но, видит Бог, я был бы рад, обернись все иначе.

Разговоры казались ненужными. Мы отлично понимали, что и почему происходит, но я был почти уверен, что моя жена знает далеко не все… И, тем не менее, не понимал, какого черта она так поступила?

— Убери кастет, — голосом, которого и сам не узнал (очевидно, говорил тот самый штурман, что то и дело приходил на помощь, когда дела становились уж совсем дрянь), сказал я. — Убери его… Жора.

У Гоши нехорошо дернулось лицо. Того перстня, который, в сущности, я видел у этого парня лишь однажды, сейчас на нем не было. И неудивительно — должно быть, он, узнав, что эта видеозапись пошла по рукам, сразу же спрятал кольцо так далеко, что ни одной собаке не разыскать. А то и вообще продал.

— Вот эти руки видишь? — спросил я. — Ими я удавил известного тебе Колбасу. Того самого, что гулял у тебя на вечеринке со шлюхами… И с тем самым Кирсаном. Я не знаю точно, какого числа это было, но то, что относительно недавно — точно: магазин «Аист» под твоими окнами открылся меньше месяца назад.

Гоше надо было в любом случае дать понять, что я вовсе не такой уж лох, какого он наверняка во мне видел. Впрочем, даже то, что я сумел сорваться с дачи Боцмана, доказывало, что я в принципе не тот, за кого меня здесь держат…

— А ты, Наталья, знай: этот бык работает не только против меня, но и против твоего отца…

— Ты рот закрой! — заговорил Гоша. — Щас я тебя…

А Наташа молчала. И это было странно. Неужели я в чем-то ошибся?.. Хотя, нет — теперь я точно знал, что «Жоркиной подстилкой» грубо, но тем не менее верно, Олег-Кирсан называл не кого-нибудь, а мою жену… Которая, очевидно, чувствовала себя в постели с этим безмозглым быком куда уютнее, если можно так сказать, нежели со мной. И которая наверняка многое рассказала ему обо мне (по своему опыту знаю — замужние любовницы почти всегда поливают грязью своих мужей), а тот, что вполне понятно, сам (или с помощью Толи) передал нужную информацию несостоявшейся актрисе Лоре Плоткиной. Не исключая и того, что я когда-то собирал марки и был прозван «филосипедистом» — об этом из моего нового окружения не знал никто, кроме моей жены. А ведь я даже чуть раньше, чем услышал от Гоши это слово, начал думать о Наталье как о женщине, решившей подложить мне большую свинью. Со слов Боцмана мне был известен принцип его завещания. Загуляй его дочка или подай просто так, ни с того ни с сего на развод, папаша отправил бы ее работать. Зарабатывать, вернее. И пришлось бы Наталье либо выходить на Вокзальную магистраль, трясти рубашками и колготками, либо обучаться ненавистной компьютерной грамоте… Странно только, что она никак не отреагировала на мое заявление по поводу того, что Гоша, находясь в штате боцмановских головорезов, работает против него, будучи в коалиции с Кирсаном и покойным Толей. Почему же тогда они не хотели, чтобы Наташа увидела эту запись?.. Ответ напрашивался сам собой: не хотелось, чтобы она видела, как перед ее любовником кривляется проститутка на лоджии. Да, выходит, Гоша-Жора-Георгий не просто дружок для Натальи. Видимо, он для пользы дела сумел ее здорово окрутить… Для пользы их общего дела… И все же чего-то тут не хватало для полноты картины. Боцман и без кассеты не удивился бы тому, что Кирсан переметнулся в другую команду. Значит ли это, что дело вовсе не в Наташе и даже не в Гоше?..

Все эти мысли пронеслись у меня в голове бешеным вихрем. А Гоша не стал пассивно ждать развития событий и решил напасть первым. Возможно, это с его стороны был правильный ход, будь на моем месте тот лох, которого он не далее как полтора часа назад караулил в чулане.

Конечно, стамеска — не бог весть какое оружие, но по сравнению с тем, что случилось в лесу возле карьера Мочище, мое оснащение позволяло надеяться на победу. Тем более что Гоша, как и Толя, являлся по-настоящему моим личным врагом, каких я, к счастью, до этих времен не наживал.

Но, видимо, моя ненависть по отношению к Гоше была значительно меньше той, что я испытывал к Толе. Не прошло и минуты, как я уже валялся на полу, упираясь разбитым носом в знакомое бельгийское покрытие, а на моей спине восседала эта гадюка, выкручивающая мне руки. Стамеска не помогла. Впрочем, как это ни обидно сознавать, Гоше кастет не очень-то и понадобился. Я был полностью прав в своих опасениях — Колбаса, в отличие от Гоши, лучше умел орудовать членом и ножом (в основном, надо полагать, в отношении крепко связанных), нежели руками и кулаками. Потому он и был для меня менее опасным противником.

Гоша зафиксировал меня мощным ударом в затылок и на этом веселье закончилось. Наталья по-прежнему молчала. Интересно, что она думает сейчас? Любовник на ее глазах избивает мужа, пусть и не обремененного обетом супружеской верности, но все-таки мужа! И она ведь ни слова не сказала в мою защиту. Получается, что она ко мне относится значительно хуже, нежели я мог предполагать…

Последовал пинок под ребра.

— Где кассета?! — прорычал Гоша.

— Что-то мне не нравится эта суета с кассетой, — очень недовольно проговорила Наташа. — Что на ней такого записано?

— Какое твое собачье дело? Заткнись вообще и не вякай.

И Наталья заткнулась. Вот, значит, какое обращение она любит и ценит! Несмотря на все наши многочисленные ссоры, подобными фразами я не бросался. А если и вырывалось у меня нечто подобное, то я потом извинялся, чувствуя себя неловко. Не знаю уж, как воспитывал ее папаша, этот бандит-домостроевец, но мне, получается, нужно было больше жесткости проявлять в семейных делах.

— На этой кассете, Наташенька, — заговорил я, копируя Боцмана, — твой ненаглядный Жора сует свои пальцы в промежность одной…

Следующий пинок оказался посильнее. У меня даже в глазах потемнело.

— Надеюсь, это неправда? — спросила Наташа.

— Конечно, брешет…

— Ты мне дашь посмотреть эту запись? — последовал вопрос. А за ним тишина.

— Потом, — неохотно сказал Гоша. — Сначала надо, чтобы он ее отдал… Ты кому звонишь?!!

— А что? — с вызовом спросила Наташа. — Я не имею права позвонить своему отцу?

— Ты че, охренела?! Если он увидит, что твой муженек удрал с дачи и находится здесь вместе со мной, нам с тобой вилы. Кстати, если он увидит эту кассету, нам тоже будут вилы. Мне, во всяком случае, точно… И вообще, не фиг ему звонить! Он тебе сказал, что ты все получишь, значит — получишь. Че тебе еще надо-то?