Чтение онлайн

У меня задрожали коленки. Не знаю, как в тот момент я устоял на ногах.

Гоша снял с ковра ятаган и протянул его Боцману. Тот, не вставая, взял оружие и достал его из ножен.

Эта штука стоила, должно быть, целое состояние, если я хоть что-то понимаю в золоте и камнях. Но сейчас я не обращал внимания ни на ножны, ни на эфес, видя только лезвие, ярко сверкавшее при свете люстры.

От этого зрелища меня оторвали слова Боцмана:

— Ну-ка, подойди.

Я на негнущихся ногах приблизился к нему. Боцман повертел ятаган в руке и вдруг резким движением приставил его к моей ширинке. Мне показалось, что я сквозь одежду почувствовал леденящий холод его лезвия.

Боцман не спеша поднял ятаган на уровень моей груди.

— Возьмись-ка, — сказал он.

Я медленно обхватил ладонью кривое, расширяющееся к концу, лезвие ятагана.

— Заберешь у меня сабельку, так и быть, останешься с яйцами, — сказал Боцман и медленно потянул оружие на себя.

Я закусил губу.

— Крепче, крепче держи, — повысил голос Боцман.

Я сжал лезвие, и оно из холодного мгновенно стало горячим. Боцман за рукоять тянул его к себе, и острая, как бритва, сталь оружия все глубже вонзалась в мою ладонь. Кровь тонкой струйкой потекла по лезвию и закапала на пол. У меня закружилась голова и я слегка пошатнулся на непослушных ногах, но лезвия я не выпустил и даже непроизвольно потянул его на себя. Боли я почти не чувствовал, ее затмевал ужас, сковавший все мое тело.

Вдруг Боцман разжал ладонь. От неожиданности я чуть не упал. С трудом удержал равновесие, распрямил окровавленные пальцы, и оружие со звоном упало на пол. Я достал из левого кармана брюк носовой платок и обвязал вокруг порезанной правой руки.

— Вы тоже испачкались, — пробормотал я. Надо ведь было что-нибудь сказать.

Боцман внимательно осмотрел кисть своей правой руки и хмыкнул. Затем тоже достал платок и тщательно вытер кровь с запястья.

— А ты думал, я твою руку пожалел? — ухмыльнулся он. — Скажи спасибо, что не ношу дешевых шмоток… Ладно, садись-ка…

Я сел на стул возле стола. И вовремя. Еще немного, и у меня отнялись бы ноги.

— На, выпей. — Виктор Эдуардович щедро плеснул мне чего-то прозрачного в большую рюмку. Я выпил. Чистый джин. В самый раз, только маловато…

— Вставай, Гоша, — сказал Рябцев. — Проводи его вниз и проследи, чтобы он уехал. Наташе скажешь, пусть поднимается… А ты, — Виктор Эдуардович задумчиво посмотрел на меня, — надеюсь, еще не передумал жениться на моей дочери. Потому что если она согласна, я, так и быть, разрешу вам сыграть свадьбу, хотя, по-моему, ты больше похож на обезьяну из зоопарка, чем на мужчину… Только чтоб без скандалов! Моя дочь — девушка честная, честной будет и по отношению к тебе. В обиду ты ее не дашь, в этом я убедился. Но и сам не смей ее обижать. Если я узнаю, что ты хотя бы строишь глазки какой-нибудь крале, потом не оправдывайся. Твои яйца познакомятся с моей сабелькой куда ближе, чем сегодня. Это я тебе обещаю, слово Боцмана.

Не знаю, что заставило Наташу согласиться на предложение, которого я ей не делал. Виктор Эдуардович в разговорах со мной никогда не поднимал эту тему, да и вообще не вспоминал нашу первую встречу — правда, я и виделся с ним нечасто. То есть, конечно, Рябцев принимал деятельное участие в устройстве нашей совместной жизни, но, надо отдать ему должное, делал это тактично, без навязчивости, так что в своей новой семье я чувствовал себя полным хозяином. Во всяком случае, первое время после свадьбы. По случаю нашего с Наташей бракосочетания, прошедшего для дочери авторитета весьма скромно, нам была куплена двухкомнатная квартира, да и приличные суммы денег «на обстановку» у моей жены то и дело появлялись. Что касается меня, то мне просто было рекомендовано прекратить заниматься диким бизнесом и занять хорошо оплачиваемую должность исполнительного директора в торговой фирме «Корвет», фактическим хозяином которой, как и подсказывало название, был все тот же Боцман… Нравилась ему морская тематика! Взять хотя бы хобби — коллекцию корабельного антиквариата, которую он собирал в свободное время (а его у этого в высшей степени делового человека было мало). Или другую его причуду — дачу, построенную в виде боевого парусника. Как я понял из рассказов Наташи, ее внутреннее убранство действительно имело много общего с бытом средневековых пиратов: кричащая роскошь, безвкусица и всюду беспорядок, верный признак мужского одичания. Боцман был вдов, и уже давно. Слухи о смерти его жены ходили самые разные, вплоть до прямых обвинений в адрес самого Боцмана — что, учитывая криминальную сторону его жизни, вполне могло соответствовать истине. Тем более что в семейных отношениях Виктор Эдуардович, как я убедился на собственном опыте, не чурался грубой силы. Правда, скандалов не допускал. Тут справедливости ради стоит заметить, он и от Натальи потребовал, чтобы та не смела жаловаться ему на меня. О возможном разводе и речи быть не могло. В этом случае, неважно, с чьей стороны инициатива, его денег лишались мы оба.

Тесть, похоже, мне доверял. Конечно, меньше, чем своему главному секьюрити Игорю Богданову, но больше, чем остальным. Он вообще относился с подозрением ко всем, кто был рядом с ним, и даже дочери не позволял без особого разрешения посещать обе его дачи и запасную квартиру.

Мой «жигуль» после той памятной гонки стал сдавать. Несмотря на то что я исправно следил за машиной, двигатель стал серьезно шалить, и меньше чем через год я сменил «Жигули» на «Ниссан-Скайлайн».

Я был доволен собой. Еще бы! Наконец-то у меня все складывалось благополучно: отдельная квартира, красавица жена, хорошая работа, неплохая машина… Ну что тебе еще надо, собака?

Так мог думать любой на моем месте. Но…

Я не забыл холодный блеск ятагана в руке боцмана, а шрам на ладони постоянно напоминал о предостережении, прозвучавшем в день нашей первой встречи. Тогда, покинув квартиру в девятиэтажке, я искренне думал, что Наташа навсегда заменит мне других женщин. Какой я был дурак!

Эта тяжелая мысль первый раз посетила меня, когда наступила весна. Раньше я как-то не очень замечал, какой длины юбки носят женщины, но тут они словно сговорились — женские ноги различных форм преследовали меня всюду, стоило мне высунуть нос на улицу. И еще больше — в офисе… С таким же успехом их обладательницы могли прикрываться плакатами с надписью «хочу всех мужиков на свете», но мне было тошно даже подумать о том, что со мной будет, если я попытаюсь заглянуть под одну из этих откровенно рекламных полосок ткани. Конечно, будь у меня тесть нормальным человеком, а не главарем тупоголовых монстров, я бы уже давно открыл счет внебрачным связям. А так — приходилось сдерживаться и идти на унизительный компромисс, представляя по ночам, что лежу не с законной супругой, а с одной из красоток, приглянувшихся мне на улице.

Возможно, будь у нас с женой больше взаимопонимания, все могло бы случиться иначе. Но с Наташей все было не так гладко, как я ожидал. И днем у нас не было полного согласия, и ночью… Хотя — надо отдать ей должное — отцовского властолюбия я в своей жене не обнаружил. Конечно, называя свою дочь «честной девушкой», Рябцев, мягко говоря, заблуждался, но мне на это было наплевать — я в конце концов не с гор спустился в этот мир. Хуже оказалось другое — Наталья принадлежала совсем не к тому типу женщин, который мне нравился. Пассивная по натуре, она почему-то требовала от меня активного лидерства во всем, что касалось постели. Больше того, как-то раз она сказала, что мне не хватает наглости, отличающей настоящего мужчину от труса. Я тогда вспылил и тоже наговорил много лишнего о женщинах, которые мне по-настоящему нравятся, но потом успокоился и, как мне кажется, понял истинную причину ее озлобленности. Я вдруг подумал: она не может простить мне готовности, с какой я последовал за ее отцом, не попытавшись вырвать ее из бандитского окружения. Или же ей хотелось еще большего — чтобы я отказался от всего, что мне предложил ее отец?

Так или иначе, ни о каком единстве противоположностей не могло быть и речи. А уж если даже небольшая супружеская несовместимость обычно ведет к мезальянсу, то ничего удивительного не было в том, что и я однажды оказался в объятиях другой женщины. Не помешал этому даже шрам на ладони.

2. ИСТОРИЯ СОБЛАЗНА

Обычно я оставлял свою машину на стоянке возле здания, где размещался в числе самых разных контор и наш офис. Стоянка эта была неохраняемой, но почти безопасной: во-первых, рядом проходила оживленная улица, во-вторых, неподалеку располагалась милицейская будка. Однако на ночь я свою машину ни за что бы тут не оставил, да и в дневное время, пока трудился в конторе, включал противоугонку, которая несколько раз срабатывала, непонятно по какой причине.

В тот день, закончив дела, я, как всегда, спустился вниз, подошел к своей тачке и достал пульт противоугонки. И вот в этот самый момент увидел ее.

Рядом с моим «Скайлайном» стояла не очень новая «Тойота-маркП», такая же стандартно-белая, как и моя техника. Я не знал, бывала ли эта машина здесь в предыдущие дни. Впрочем, с ее владельцем я не был знаком, видимо, трудился он не в нашей фирме.

Сейчас у этой «Тойоты» был поднят капот, а владелец, вернее владелица, возилась с двигателем. Редкое зрелище! Женщин за рулем сейчас на улицах хватает, и ездят они, как правило, не на самых дешевых телегах (понятно, чем частенько зарабатывая на оные), но такого, чтобы сударыня подняла капот и полезла разбираться с железом, я сроду не видел. Нет более жалкого зрелища, чем автомобилистка, у чьей машины неожиданно заглох двигатель — а такое, хоть и нечасто, но случается даже у иномарок — на топливе-то они нашем ездят! И вот возле закапризничавшего авто стоит печальная красавица в норковой шубке, с лакированными ногтями на пальчиках, не знакомых ни с гаечным ключом, ни с домкратом…