Чтение онлайн

— Какие еще трудности?

— Это не моя квартира. Больше я сюда не приду.

— Квартира Дениса, не так ли? Видишь, я могу потянуть ниточку дальше, но делать этого не стану.

— Потому что боишься, — усмехнулась девушка.

— Куда мне позвонить? На Волгоградскую?

— Там сейчас слишком много народа. Лучше дай мне свой телефон…

Марина заколебалась, а потом сдалась.

— Пиши! — Она диктовала свой телефон с гримасой неудовольствия на лице и на прощание предупредила: — Не вздумай улизнуть! За тобой следят.

В последних словах Марины Аида не сомневалась, иначе бы эта «Дохлая треска» никогда не вышла на оптическую фирму. Нет, «Дохлая треска» оказалась вовсе не дохлой, и не треской, а муреной!..

Она решила довериться Мадьяру, после того как Денис произвел окончательный расчет и они отбыли на квартиру Ивана. Для того чтобы у него лучше работали мозги в нужном ей направлении, пришлось сначала «потрястись» на старом, скрипучем диване, изображая дикарские танцы папуасов Новой Гвинеи.

— Настало время, Ванечка, отработать свои двадцать кусков.

Он лежал перед ней совершенно голый и еще никак не мог восстановить дыхание. Аида же успела накинуть халат и, перебравшись в кресло, закурила.

Ей пришлось рассказать все до мельчайших подробностей, вызывая подчас стоны ревности и скрежет зубов.

— Работа есть работа, — успокаивала она зверя, бушевавшего в нем. И Мадьяр терпел, сжимая от боли кулаки и прикрывая веки.

Потом он сказал:

— Не верю, что такой здоровый мужик помер от форменного пустяка!

— А в то, что он лежит на кладбище, веришь? И что этой сучке удалось немыслимое? Хуже всего недооценивать врага!

— А может, послать ее? — по простоте душевной предложил Иван. — Кто ей поверит?

— Кому надо, тот поверит. А послать ее можно, сунув в зубы двадцать кусков. Ты готов отказаться от своей доли в пользу голодающей Марины?

— Шутишь? Да я за двадцать кусков ей горло перегрызу!

— Вот и действуй, родной. А иначе — твои денежки под угрозой!

Позже они выработали план. Аида под видом сбора денег попытается выклянчить у «Дохлой трески» еще два дня. Иван же завтра с утра отправится изучать обстановку на месте. Через Татьяну Аиде удалось выяснить, что Марина по-прежнему проживает на ВИЗ-бульваре, в одном из домов Патрикеева.

Вечером следующего дня в доме на Волгоградской устроили прощальный ужин. Он был прощальным по всем статьям. Наталья Капитоновна отбывала «навсегда» в Сысерть, Макар с сыном — в Санкт-Петербург. Но всех удивил Хуан Жэнь. Он тоже прощался с домом.

Не успела Аида переступить порог, как китаец зазвал ее на кухню и, плотно прикрыв двери, сообщил:

— Госпожа, я хочу уйти.

— Конечно. Иначе придется завязать поясок потуже. Наследница не сможет тебе платить так, как раньше.

— Мне предложили очень выгодное место. Здесь, в городе. Новый господин платит в два раза больше.

— Он прослышал о твоих талантах?

— Он кушал в этом доме. — И Хуан Жэнь едва выговорил фамилию «Сперанский».

Аида вдруг почувствовала прилив ярости, но никак не выдала своего состояния, а лишь произнесла:

— Тебе повезло. Замечательное место. Надеюсь, не будешь нас забывать?

— О, госпожа! Я вас никогда не забуду! — китаец так расчувствовался, что опустился на колени и поцеловал краешек ее платья.

Сергей весь вечер был замкнут и молчалив, он так и не извинился за вчерашнее. Зато Макар Евгеньевич испытывал неловкость от присутствия за столом хамовитого чада. Он то и дело пел неуклюжие дифирамбы Аидиной красоте, скромности и обаянию.

— Если нужна будет помощь, не стесняйтесь, звоните.

— У меня к вам просьба, Макар Евгеньевич, — решилась Аида. — Вот видите, какая я скромная! Не успели вы уехать, а я уже с просьбой.

— Так уехал бы — поздно просить!

— Потому и осмелела. А просить я хочу за брата.

— У тебя родной брат? — выпучила глаза Татьяна. — И ты молчала?

— Не совсем родной. Сводный. Но я его очень люблю.

— Так в чем же просьба? — не терпелось узнать Макару.

— Дело в том, что он безработный врач и уже с ног сбился в поисках места.

— Нет проблем! — Патрикеев-младший рад был реабилитироваться перед ней после инцидента с Сергеем. — На билет до Питера ему хватит денег? Вот и прекрасно, а там пусть — сразу ко мне. На первых порах устрою в общежитие…

— Почему ты меня до сих пор не познакомила с братом? — надулась Татьяна.

— Он человек замкнутый, книжный и очень стесняется молодых, хорошеньких девушек, — оправдывалась Аида…

Родион не пришел в восторг от ее хлопот.

— Жить в общаге? В постоянной антисанитарии? В одной комнате с каким-нибудь засранцем? Спасибо, сестричка! Этого счастья в моей жизни было предостаточно. Шесть лет мыкался, когда учился в Алма-Ате.

— Это же временно, Родька, — уговаривала она брата. — Потом тебе что-нибудь дадут, а не дадут, так я помогу с покупкой. Ты только подумай, куда едешь! Там каждый дом помнит Гоголя и Достоевского! А главное, у тебя будет работа.

В конце концов он был положен на обе лопатки. И действительно, почему бы не поехать в Питер? Здесь тоже не плохо, но Екатеринбург не для него. Город, конечно, культурный, но слишком зажиточный, а он всегда мечтал о нищем братстве поэтов и художников. Хоть Бог и не дал ему никакого таланта, но Родя желал именно такой атмосферы. К тому же книги, беспечно оставленные бывшими хозяевами квартиры, он прочитал. И кроме того, не вечно же сидеть на шее у младшей сестренки? А еще вспомнил, что в Петербурге живет парочка институтских друзей, и теперь он их обязательно разыщет.