Искатель, 2000 №1
Шрифт:
— Присаживайтесь, — сказал хозяин. — Меня зовут Шимон.
Мы сели за стол и не знали, о чем говорить.
— Я знал, что это произойдет скоро, — Шимон глотнул, как будто ему трудно было говорить. — Но думал, что у меня в запасе есть еще немного времени…
— Вы знали, что мы придем? — спросила я.
— И даже знал, когда, — ответил он совершенно серьезно. — В одном из посланий святого Петра сказано: «Когда сравняется имя твое, Магдалина, с годами твоими…»
— Что это значит? — Мы с Анжеликой переглянулись.
— Каждого первенца в нашей семье называют Шимоном, в честь святого Петра, изменившего свое имя с Шимона на Петра. И ему, по достижении совершеннолетия, открывают тайну хранения.
— Не рано ли, в тринадцать лет? — с сомнением покачала я головой.
— Нет, — твердо ответил хозяин. — В тринадцать лет мальчик допускается к Торе. Он достаточно умен, чтобы читать священную книгу.
— Так вы иудей? — спросила изумленная Анжелика.
Шимон кивнул, а я не понимала, чему она так удивилась. Христос тоже не эфиопом родился…
— Что обозначали слова святого Петра? — напомнила я Шимону.
— Год 2000 от рождества Христова обозначается двумя латинскими буквами ММ — то есть инициалами Марии Магдалины. Значит, за хранимым пришли бы только в этот год. А вы оказались здесь раньше.
— Ну и что? — возразила я. — Погрешность на две тысячи лет в несколько месяцев — очень небольшая. Ну так как, вы отдаете нам цисту?
— Я не могу противиться тому, чего ждали все поколения нашей семьи. — И добавил совсем другим тоном: — Как вы обе похожи на Марию и сестру ее Марфу!
Значит, не зря Анжелика напялила на меня этот идиотский наряд!
Шимон подошел к шкафчику, утопленному в стену и поэтому практически невидимому, достал из кармана ключ и открыл его. Потом вытащил какой-то предмет и аккуратно положил его на стол.
Больше всего это походило на армейскую фляжку. Только размером побольше и всю изукрашенную гравировкой. Металл подернулся зеленоватым налетом, но циста смотрелась на все сто — то есть на все две тысячи лет.
— А что внутри? — спросила Анжелика.
— Не знаю, — ответил Шимон. — Хранителям запрещено под страхом смерти открывать ее.
— И за все это время никто из вашей семьи не поинтересовался, что там?
— Нет, конечно! — испугался он. — Мы только хранители!
Раздался звонок. Шимон посмотрел на часы и увидел, что уже три.
— Мне нужно открыть ворота, — сказал он и исчез за дверью.
— Знаешь, Анжелика, нам надо уходить отсюда, — сказала я ей. — Сколько можно здесь торчать.
— Да ты что? — возразила она. — Уйти и не узнать, что внутри? А вдруг это подделка? Вдруг там ничего нет? Хотя она тяжелая…
Из своей сумки она достала крепкий нож и стала поддевать им пробку.
— Анжелика! — взмолилась я. — Не лучше, если это сделают специалисты? Барбара, например?
Моя несносная подруга ковыряла старинный металл с завидным упорством. Все-таки две тысячи лет не шутка. Мне показалось, что она сейчас возьмет и откусит зубами пробку, залитую окаменевшей смолой. А Шимон все не возвращался.
Я снова принялась взывать к ее совести, но Анжелику охватил азарт золотоискателя.
— Отстань, у меня уже получается…
Пробка поддалась под ее усилиями и отлетела прочь. Я нагнулась за ней, а Анжелика тем временем вытащила из цисты нечто длинное, пропитанное маслом с резким запахом. Нашим глазам предстала черная прядь волос примерно длиной тридцать сантиметров с завитками. А циста была наполовину заполнена этим маслом.
— Это они, святая книга не соврала! Волосы Иисуса! В мирровом масле, которым Мария умастила его ноги! — воскликнула она и благоговейно поцеловала прядь.
Вдруг в комнату ворвался Шимон. Увидев содержимое цисты, он инстинктивно закрыл глаза руками и проговорил:
— Уходите, уходите немедленно, за вами гонятся!
Схватив сумку Анжелики, я не раздумывая бросила туда цисту, предварительно завинтив пробку, и аккуратно положила во внутренний карман волосы, завернутые в полиэтиленовый пакет от бутербродов.
— Бежим!
Шимон открыл нам дверь с другой стороны комнаты, провел нас по длинному коридору и выпустил наружу. Мы оказались Совсем на другой улице. Куда идти?
За стеной раздались крики: «Где они?», звук выстрела и предсмертный стон. Хранитель увидел то, что скрывала циста…
Мы бежали сломя голову, не разбирая направления. На наше счастье, через пару минут такого бега мы выскочили на главную площадь Магдалы, туда, где я припарковала машину.
— Вот наша машина! — закричала я. — Едем!
Одиночные прохожие недоуменно глядели на двух монашек (так выглядели со стороны мы с Анжеликой), потерявших всякое степенство и несущихся огромными шагами по площади сонного городка. А у меня еще джинсы торчали из-под юбки.
Прыгнув в машину, я попыталась ее завести, но на это потребовалось время.
— Скорее, давай! — торопила меня Анжелика.
— Сейчас, сейчас! — Уф… Наконец машина тронулась с места, и мы помчались прочь из города.
На автостраде мы оказались спустя считанные минуты. Бросив взгляд назад, я увидела, что за нами несется темно-синяя «Вольво».
— Держись, Валерия! — закричала Анжелика и содрала с меня платок.
Далее она достала из сумки свой огромный нож, которым вскрывала цисту.
— Ты что, сдурела?! — заорала я, и машина вильнула.
— Волосы, я хочу отрезать у тебя прядь волос!