Искатель, 1997 № 10
Шрифт:
— Взрыв, — убито согласился Рылов. — Под задницей. У меня, у вас…
Сукин сын! Вот ведь как умеют: свои беды раскладывают сразу на всех. Ну, уж нет, не пройдет!
Немцев остался непреклонным:
— Ты на меня не вешай. Под тобой рвануло, сам и ответишь.
— Нет, Леонид Викторович, рвануло не подо мной. Под вами…
В голосе Рылова не чувствовалось ни злорадства, ни подначки, тем не менее ответ прозвучал для Немцева как проявление высшей степени хамства. Не хватало, чтобы главный мент области еще послал губернатора по дальнему адресу.
— Что ты мелешь? Соображаешь хоть?!
В подобных случаях отец Немцева Виктор Вольфович добавлял: «Ты на кому хвост поднимаешь, поц?» Но губернатор счел, что вполне хватит и того, что он уже сказал.
Рылов вздохнул протяжно, истомленно, будто по крутой лестнице забрался на двадцатый этаж.
— Соображаю, Леонид Викторович. И скорблю, что приходится сообщать такое.
Немцев все еще не терял привычной уверенности, его несло по инерции, будто он катил на велосипеде с крутой горы, а тормоза не держали — ух, разбегись встречные по сторонам! Зашибу! Но в то же время странное волнение подступило к сердцу. Нечто необычное почудилось губернатору в поведении Рылова, обычно выдержанного, никогда не перечившего и это вселяло в душу тревогу.
— Что там в конце концов? Не тяни.
Немцев понимал, что удар все равно придется держать и чем раньше его нанесут, тем меньше сил будет растрачено на ожидание.
— Вышли на след по делу об убийстве Усачевых.
У Немцева вдруг отлегло от сердца.
— И что? Это же хорошо. Раскручивай побыстрее.
— Леонид Викторович, крупно замаран Игорь…
— Какой Игорь? Кто он? — Немцев на слух не сразу воспринял имя сына. Сознание, занятое предстоявшим делом, не сумело распознать сигнал опасности. — Ты думаешь, я знаю в городе всех Игорей?
— Этого, — слова Рылова звучали со всей печалью, на которую тот был способен, — вы знаете…
И тут только до Немцева дошло значение сказанного.
— Рылов! — Губернаторский мат нисколько не чище и не благороднее дерьма, которое расплескивают голосовые связки пьяного в дурь ханурика. — Ты… — Нужные слова из печатного лексикона не приходили на ум: слишком неожиданным, в полном смысле шокирующим оказалось известие. — Бросай все! Быстро ко мне!
Немцев шарахнул трубку на аппарат с такой силой, что та ударилась, отскочила в сторону и повисла на шнуре. Из телефона послышались обиженно-жалостливые гудки «ти-ти-ти». Не обращая на них внимания, губернатор отошел от стола, приблизился к окну. Обеими руками с силой сжал виски: неожиданно потяжелела и затрещала голова. И снова на волне накатившей ярости, уже ни к кому не обращаясь, он начал грязно лаяться.
Начальнику райотдела милиции
подполковнику Сазонову Т. Г.
РАПОРТ
Настоящим доношу ставшие известными мне факты по существу дела об убийстве матери и дочери Усачевых. Во время обхода участка ко мне, участковому уполномоченному лейтенанту Борисову, подошел гражданин Рогозин Иван Андреевич, который работает путевым обходчиком на разъезде Колосово. Он сообщил, что 10 мая 1997 г. в ноль часов сорок минут он возвращался с работы в дачный поселок Лужки. Проходя мимо дома Усачевых, видел как к нему подъехал автомобиль «гранд-чероки» черного цвета. Из машины вышли двое — девушка, в которой Рогозин узнал дочь Усачевой Аллу, и парень в черной куртке с белыми полосами на рукавах. Парня Рогозин не знает.
То, что девушку привезли домой на машине, Рогозина не удивило. Усачева Алла известна в поселке вольным поведением и ее мог привезти как человек ей знакомый, так и малознакомый. Тем более, что в поселок на дискотеку приезжает немало горожан.
Рогозин говорит, что машина его заинтересовалa. Такие он видел не часто. Когда приехавшие вошли на веранду, Рогозин приблизился к машине. Он видел номер, но не запоминал его. В памяти по его словам остались только цифры 101 и литеры ГБ…
— Это все?
— Нет. В ту же ночь Игоря задержали в Ярцево. В пятнадцати километрах от Лужков. Без машины. С ножом в руках. Самое поганое — в наркотическом опьянении. Себя он назвать отказался. Его до утра продержали в камере. Утром он назвался. Сообщил, что машину у него угнали. Но вы сами понимаете — милиция… и потом провинция… Они дали делу ход.
— Машину нашли?
— Пока нет, но я дал команду искать.
Немцев безвольно опустил голову. Исподлобья посмотрел на экран телевизора, который стоял в углу кабинета слева от рабочего стола.
Телевизор был включен, экран светился. Он глядел на него, не понимая, кто и зачем включил ящик. Гнали рекламу. Пожилая благообразная дама, румяная и сытая, пламенея лицом и пылая восторгом, рассказывала как ей стало хорошо и легко, когда после трехдневного запора приняла слабительное и наконец-то облегчилась. Затем экран во всю его ширь заняла женская попка, обтянутая эластичной лентой массажера. Лента вибрировала, задница впечатляюще тряслась, а голос диктора, сочась нектаром, объяснял какие преимущества получают дамы, которые не жалеют денег на массажер для своего любимого жопия.
Дурацкие импульсы рекламы медленно одолевали внезапно навалившуюся на Немцева усталость и расслабленность, их место стала вновь заполнять безудержная ярость. Почему эти задницы занимают его экран, в его кабинете в рабочее время? В минуты, когда неприятности валятся на плечи одна за другой?!
Немцев шевельнул рукой, собираясь вызвать Харина по интерфону и ткнуть его дурацкой башкой в поганый ящик, который тот для чего-то включил, как дверь тихо отворилась и верный имиджмейкер в мятых брюках собственной персоной возник на пороге. Солнечно сияя, он кивнул мрачному Рылову и обратился к шефу:
— Леонид Викторович, сейчас ваша очередь…
И опять сообщение не сразу дошло до сознания. Хотелось зло выкрикнуть: «Какая очередь?! Мне зад перед публикой трясти будут?!» Но выругаться Немцев не успел. Экран заняло его лицо — умное и задумчивое, строгое и доброе одновременно.
— «Есть в наше время вещи, которые общество не собирается терпеть. Я имею в виду растущую преступность. Как губернатор торжественно заявляю вам, дорогие земляки, что лично возьму этот больной вопрос под свой непосредственный контроль…»
И сразу восстановилась связь времени и событий. Да, вот сейчас он публично осудит убийц Усачевых. И потребует от органов правоохраны — от милиции и прокуратуры — приложить все силы, чтобы преступники были найдены и наказаны по всей строгости российских законов. Только так должно реагировать на действия подлецов, которые подняли руку на двух женщин.
Нужно было бы немедленно рубануть кулаком по столу, заорать, потребовать, чтобы этот дурак на экране заткнулся, перестал молоть чепуху, но то, что шло в эфир, остановить и отменить без скандала уже не имелось возможностей.