Исход
Шрифт:
Лена шла в толпе рядом с дрожащим пареньком, которого, так уж вышло, вроде взяла под опеку. Он спотыкался о ступени, ей приходилось поддерживать его, другой рукой натягивая футболку на лицо, — дышать и правда было трудно, глаза тоже резал дым.
«Мы же так не дойдем, тут шестнадцать этажей!»
К счастью, приказ Папы Миши разбить все окна оказался не лишним, часть дыма уходила наружу. Рядом шумно, со стоном, дышала старушка Варвара «Батьковна», но не оставляла груз — две большие бутыли питьевой воды. За спиной у нее висел рюкзак, тоже набитый нужными вещами. Лена вспомнила, что свой забыла в квартире, вместе с топориком, ей стало стыдно.
— Как тебя зовут? — спросила она мальчишку.
— Костя… — наполовину простонал, наполовину прошептал он. — Костя я…
— Костя, всем трудно, но ты же мужчина и не должен так расклеиваться. Давай у бабушки воды заберем, видишь, как ей тяжело? Ты и я, ну?
— Я не могу… — Ласковые слова ничуть не сподвигли Костю на подвиги, наоборот, он собрался присесть и отдохнуть прямо в дыму. — Я не могу больше, я весь день арматурой махал, а я ведь болен, я…
— А ну встал!!! — рявкнула Лена так, что от нее отшатнулись. — Слюни распускать будешь, когда до крыши доберемся! Встал и взял у бабушки бутылки, обе!
— Да я ничего… — Варвара «Батьковна» пропустила вперед Надежду, которая, несмотря на усталость и какой-то ящик на плече, с интересом покосилась на Лену. — Я потихонечку…
— Нет! — И снова Лена вспомнила мать, из детских воспоминаний всплыл ее сердитый голос: «В походе каждый сам несет свой рюкзак!» — Давай, Костя, взял воду и пошел, ты тоже можешь «потихонечку»! Варвара, не знаю вашего отчества, давайте ваш рюкзак…
Постепенно они втроем оказались последними. Ближе к крыше дым все еще лез в нос и глаза, но угроза погибнуть от угара миновала. Снизу доносились голоса группы прикрытия, они, закончив с созданием стены огня, теперь догоняли отряд Папы Миши. Вот уж кому досталось — пришлось работать в самом дыму, почти ничего не видя.
«Им всем надо к врачу! — сокрушалась про себя Лена. — Но где взять врача? Может быть, в группе есть? Ведь половина из арьергарда не доживет до утра, а я даже не знаю, что делать…»
На пятнадцатом этаже им пришлось остановиться, и Костя, поставив бутыли на ступени, сел на лестницу и просто уткнулся головой в стену. Лена только плечами пожала — совсем раскис! Усадив рядом с ним уставшую, но державшуюся не в пример лучше бабушку Варвару, Лена спросила у Нади, верхом присевшей на свой ящик, что случилось.
— Сама не слышишь? — Надежда вежливостью не отличалась. — Мебель рубят и таскают в люк. Сначала приказал на крышу идти, а уж потом вспомнил, что топлива много нужно. Тут ведь у вас сколько подъездов-то? Десять или больше? Вот столько надо костров. Теперь тут все двери повышибали, благо было чем, и работает бригада чудо-грузчиков с топорами. Вроде и в другие подъезды группы послали.
— Я могла бы помочь.
— Отдыхай, пока есть возможность, помощница! — Надя зло хихикнула. — Подожди, сперва тяжести потаскаешь, а как мужиков повыбьют, Папа Миша и тебе дубину вручит! И так до самого конца…
— Кто он, этот Папа Миша? — решила сменить тему Лена.
— Да хрен его знает, отставник какой-то. Горло драть умеет, зато не умеет сомневаться в своем уме. Что ж, сейчас такой командир и нужен, иначе перебили бы поодиночке… — Надя вздохнула. — Эх, закурила бы, да в горле и так першит. Я ведь его помню, этого Папу Мишу. Как домой иду — а он все со своей машиной возится, на сына орет. Прямо на газоне ставил, жлоб, и никто его согнать не мог. Повезло ему, сын здесь, живой.
— А твои… Все? — Лена опустила глаза, когда Надя взглянула ей в лицо. — Мои тоже — все. И парень мой… Муж. Лучше бы он сразу.
— С «часовым механизмом» оказался? Не повезло тебе, мои-то все сразу… — Надежда хрипло рассмеялась, из глаз ее потекли слезы. — Хватит! Заткнись, я тебя прошу!
Вскоре им удалось подняться на крышу, там дышалось хорошо. Но отдых все еще предстояло заработать. Им всем, и Лене, и Наде, и доходяге Костику, пришлось еще спускаться под прикрытием усталых мужчин в подъезды и выносить из взломанных квартир все, что могло гореть. Кое-где лежали трупы, но никто уже не обращал на них внимания. Когда Папа Миша решил, наконец, что запасов топлива хватит еще на некоторое время, и завалился спать, назначив вместо себя старшим сына, ночь уже подходила к концу. Отсюда, с высокой крыши, были видны несколько пожаров, только они и освещали Строгино. За широкой поймой, вдали, тоже там и тут мелькали языки пламени, во всем остальном городе картина была похожей.
— Москва-сити горит! — Кто-то указал на далекий огонек, мигавший необычно высоко. — Верхушка какой-то из башен.
— Видимо, долго нам придется ждать помощи, — предположила Лена. — Я стрельбы не слышу.
— Кроме одиночных выстрелов — ничего, — кивнула Надя. — Давай от костра подальше отойдем и просто ляжем спать. Ничего больше не хочу, даже помощи. Только спать.
— А вдруг мы проснемся — а над нашей крышей вертолет висит! И все начнет налаживаться. Давай думать о хорошем!
— Дура ты, Ленка, — проворчала Надежда, укладываясь на крышу. — Но девка хорошая, не обижайся. Просто дура…
— Ну почему дура? — Лена и не думала обижаться. — Всего лишь люблю помечтать перед сном.
Надежда не ответила, она уже спала. Очень хотелось пить, но трогать запасы воды было строжайше запрещено. Она поискала глазами хоть что-нибудь, чтобы накрыться, — прихватить в какой-нибудь квартире куртку не догадалась. Вместо одежды она нашла глазами Костю. Мальчишка не спал, а стоял возле самого ограждения и смотрел в сторону центра города. Лена заставила себя встать и подойти — как-то так получилось, что она теперь отвечала за него.
— Где твое оружие? Не потерял?
— Да там эта дурацкая палка. — Он кивнул головой в сторону ближайшего костра. — Только я много не навоюю. Я не такой.
— А какой ты?
— Слабый, — просто ответил он. — Знаешь, меня в школе не обижали, потому что я знал свое место. Я слабый. Я не боец и не стыжусь этого.
— Мужчина должен быть сильным. — Лена пожалела, что подошла к нему, но упрямый характер не позволял просто уйти. — Когда-нибудь ты полюбишь девушку и должен будешь быть готов ее защитить. А потом у вас родятся дети, и ты должен будешь стать для них примером.