Чтение онлайн

Наутро подруги уже сидели за читательским столом, и Галина Андреевна, робкая тихая женщина, рассказывала о том, что ей удалось однажды услышать.

Буйный супруг явился в очередной раз домой в изрядном подпитии. К Галине он относился спокойно, по подъезду не гонял и даже кулаки теперь уже не распускал. Но через два часа должен был вернуться Венька, а уж к парню Леонид Матвеевич обязательно прицепится. Надо было, чтобы буйный муж уснул, и женщина потихоньку выскользнула на чужой балкон. Она так теперь частенько делала. Пьяный мужик, помотавшись в одиночестве по квартире, включал телевизор на полную мощь и через пять минут засыпал. Пробравшись на балкон Дарьи Семеновны, Галина хотела попросту войти, но заметила, что пожилая женщина не одна. Сегодня у нее в гостях был достаточно молодой, видный мужчина, который в чем-то с жаром убеждал соседку. Галина присела, чтобы не мешать, и отлично слышала весь разговор.

– Вы просто обязаны об этом рассказать! Поверьте, я все представлю в самом лучшем виде! Ну не упрямьтесь же, – горячо говорил гость.

– Да вы в своем уме? В моем возрасте во всеуслышание сообщать такие вещи… Даже не думайте, и давайте прекратим этот разговор.

– Поймите же, будь я хоть немного наглее, я бы настрочил статью без вашего согласия! Но у нас серьезная газета, а редактор хочет непременно интервью с вами. Не хотелось бы полностью выдумывать весь наш диалог, а вы меня на это толкаете.

– Запомните, молодой человек, если этот блеф промелькнет в газетах, я затаскаю вас по судам и поломаю вам всю карьеру. Поверьте, у меня хватит на это и денег, и времени, и связей. А сейчас, с вашего позволения, я хочу остаться одна.

– Но вы не даете мне…

– До свидания.

Слышно было, как гость поднялся, и хозяйка проводила его до двери. Галина Андреевна стучала зубами от холода – в двадцатых числах апреля солнце грело еще скудно, а женщина выскочила на балкон лишь в байковом халате. Однако зайти в квартиру соседки она не решалась. Ей показалось, что Дарья Семеновна не слишком бы обрадовалась, узнав, что этот разговор кто-то слышал. Поэтому женщина потихоньку вернулась к себе. Муж уже спал, поэтому вечер прошел относительно спокойно, и Галина Андреевна этот разговор выкинула из головы.

– А тут Венька сказал, что вы спрашивали про Дарью Семеновну, вот я и решила, вдруг эта беседа что-то может значить, – негромко говорила Галина Андреевна.

– А в милиции вы об этом не говорили? – поинтересовалась Люся.

– Нет… Понимаете… Я немного струсила. Скажут, какое право вы имели лазить по чужим балконам. А ведь Дарья Семеновна нам сама разрешила спасаться таким образом…

– Неужели ваш муж ни разу не догадался, что вы ходите к соседке?

– У него от водки все мысли затуманены и памяти никакой. Он, наверное, и не видит, есть кто в комнате или нет. Главное – ему на глаза не попадаться.

– Искренне сочувствуем. И все же расскажите, как выглядел гость Зайцевой? – спросила Василиса.

– Как вам сказать… Я же его видела секунды две, не больше. Как следует не разглядела. Ну какой?.. Обычный. Хотя нет. Он, знаете, сам светловолосый, а брови и глаза темные.

– А усы какие?

– Усы? У него не было усов, – растерялась Галина Андреевна. – И еще, он немного не выговаривал букву Р. Она у него как-то перекатывалась во рту. Вот, пожалуй, и все.

– Вы его до этого разговора когда-нибудь раньше встречали?

– Точно помню, никогда.

– Вспомните, когда вы сидели на балконе, – попросила Люся.

– Так… Я сидела на балконе… Леонид в этот день пришел пьяный, ага… потом пил на следующий день, а потом сказал, что до дня рождения пить не будет… а сам продержался всего два дня, на третий опять напился, а на четвертый – это был день рождения его матери – он с работы прямо к ней и ушел. День рождения двадцать шестого апреля… Значит, разговор был…

– Двадцать первого, – быстро подсчитала Василиса.

– А двадцать девятого загорелась квартира, – напомнила Люся.

Поговорив с женщиной еще немного, ничего более существенного уже не узнав, подруги распрощались. Они уселись в небольшом скверике, идти домой не хотелось.

– И что у нас получается? Какой-то блондин приходит к нашей бабе Даше двадцать первого числа, уговаривает ее что-то рассказать, а когда она не соглашается, двадцать девятого ее убивает, – пыталась разложить мысли по полочкам Люся.

– Из разговора ясно, что это – журналист серьезной газеты. И добивался он интервью, скорее всего, чтобы написать о поздней беременности бабушки. Понятное дело, не всякая старушка хочет звонить об этом во все колокола, а журналист хотел именно звона.

– Ты думаешь, он мог ее убить? – уставилась на подругу Люся. – По-моему, ерунда. В крайнем случае можно было бы просто написать без ее согласия. Ты только почитай, что газеты пишут! Если бы они у всех, о ком строчат, просили бы позволения…

– Я вообще-то не знаю, как у них это делается…

– И я не знаю, но уж точно не ходят, не выпрашивают разрешения на публикации. И потом, если это журналист, то как же остальные жертвы? Они тут при чем?

Василиса задумалась, и на ее лбу стиральной доской собрались морщины.

– Будем думать, узнавать. Хотя версия про журналиста – не пустая. Ты же сама удивлялась, что все жертвы чем-то выделялись. Если уж нам бросилось это в глаза, то газетчикам таких бабушек просто грех пропустить. Надо еще раз навестить родственников погибших и поинтересоваться, не приходил ли к старушкам кто-нибудь из газеты.

– Только сначала навестим Месенцов. Может, они встречали такого среди гостей своей учительницы.

– И уточним, нет ли среди выпускников блондинов-журналистов…

У Месенцов женщин встретила славная кареглазая девчушка лет шестнадцати.

– Вы к кому? – спросила она, широко раскрывая двери.

– Надо бы сначала спросить, потом открывать, – назидательно начала Люся, но тут же опомнилась. – Мы из «Учительской газеты», пишем статью про талантливых педагогов.

– Проходите, – впустила их в комнату девчушка и представилась: – Меня Сашей зовут.

– Сашенька, а дома никого постарше нет? Хотелось бы поговорить с твоими родителями об Анне Никитичне. Мы сейчас о ней материал собираем.