Ищи меня в Тоскане

Я часто вспоминаю тот вечер во Флоренции. Стоит только закрыть глаза, и я снова оказываюсь в маленьком баре с бархатными абажурами. Мы с друзьями сидим за потёртым круглым столиком тёмного дерева и слушаем джаз. С улицы доносится аромат тосканской осени. Мне кажется, Тоскана пахнет оливковым маслом и горечью скошенной травы. Как это странно почти в центре Флоренции…

Впрочем, квартал Санто-Спирито, который показал нам знакомый гид, немного отличается от шумного центра. Атмосфера здесь немного сонная, без лишнего движения автомобилей и потоков спешащих людей. Столики небольших кафешек прямо на асфальте в тени деревьев или на маленьких площадях. Мало случайных туристов. Дети играют в тени деревьев. Будто находишься не во Флоренции, а где-то в тосканской глуши. Кожевенные мастерские, магазинчики с непременной надписью hand-made, пёстрые образцы тканей в витринах. Из открытых окон доносится музыка – то скрипка, то гитара, то рояль. Видимо, студенты репетируют.

Та поездка в Италию случилась внезапно. Марк позвонил и сказал, что решил поснимать осеннюю Тоскану. Он хороший фотограф, подобные путешествия у него случались часто. Спросил, не хочу ли я поехать с ним. Москва в ноябре нагоняет тоску, так что выбора у меня особо не было. Убежать из серого мегаполиса в ещё не совсем остывшую после лета страну? О, конечно! Я сразу позвонила Вике и позвала с нами – хотя бы на выходные. Она согласилась с той же лёгкостью, что и я. Дорожная холщовая сумка с кожаными ручками, зелёные кеды, пара джинсов и свитеров – вот и всё. Полетела налегке. Москва подождёт, редактор с его дедлайнами тоже. Мне нужно было отвлечься, отдохнуть. Я устала от журналистики и задумывалась о серьёзном писательстве – это было бы по душе.

В Пизе мы взяли напрокат маленький Fiat 500. Три дня провели во Флоренции, катались оттуда в виноградники Кьянти. В Сан-Джиминьяно встретили художника, знакомство с которым позже привело к написанию этой книги. Той осенью я привезла из Тосканы другую себя. Кстати, привет! Меня зовут Виктория, и до поездки я была журналистом.

Принято считать, что нельзя не полюбить Флоренцию. Дворцы, соборы, площади, мосты. Уютные улочки центра и тайные закоулки. Медичи, Средневековье, Данте, Ренессанс. Давид, Понте Веккьо, Уффици. В мой первый приезд Флоренция вскружила голову своей красотой, но не заставила влюбиться. Скорей, обескуражила. В этом городе мне было неуютно, чувствовала себя потерявшейся. Думала, что вряд ли поеду специально вновь, просто потому что соскучилась. Во второй же раз я оказалась здесь почти случайно. И теперь вспоминаю о той поездке со светлой грустью. Есть в этом не очень любимом городе что-то невыносимо восторженное. Хотя, вероятно, я просто увидела его чужими глазами – гида, безусловно любившего Флоренцию.

Андрей сидел напротив меня, откинувшись на спинку стула, и покачивал головой в ритм музыке. С лица не сходила полуулыбка. Я не могла припомнить человека, довольного жизнью больше, чем он. Мы провели вместе весь день. Дышали хрустальным ноябрьским воздухом, рассматривали фасады зданий, фотографировали интересные детали. Поздняя осень в Италии – низкий сезон, и нам нравилось, что можно спокойно рассмотреть город, не лавируя среди бесконечной толпы.

В переулках старой Флоренции у меня появилось странное ощущение присутствия в другом времени. Казалось, будто вот сейчас из-за угла появится некто в длинных одеждах и причудливой шапочке на голове. Процокает копытами по брусчатке лошадь со всадником. Проплывут, шурша дорогими тканями платьев, знатные дамы.

Некоторые здания заставляют остановиться и подолгу смотреть на них. Но не детали фасадов привлекают мой взгляд. В воображении стены словно становятся прозрачными, и сквозь них видны сцены прошлого. Окна оживают, если знаешь их историю.

Андрей ненавязчиво рассказывал о нюансах истории и архитектуры города. У него это здорово получалось, и мне уже виделись неясные, почти живые образы людей, их движения, бытовые ситуации. Даже голоса – как белый шум. Хотя его легко спутать с обычным гулом флорентийских улиц. После прогулки с Андреем у меня появилось чувство, будто Флоренция – давно знакомый мне город. Он стал ближе, потерял враждебность, открылся и потеплел. «Спасибо», думалось мне. И ещё думалось о том, своим ли делом я занята. Чувствую ли себя счастливой так же, как Андрей, когда проводит свои экскурсии? Боялась признаться и ответить себе «нет».

– Как ты стал гидом, Андрей? – спросила я, думая, что это не та профессия, которая позволяет достигнуть карьерных высот и не обещает удовлетворения смелых амбиций. Или здесь нужно мыслить другими категориями?

– Решил однажды, что нужно жить так, как нравится, – ответил он, не задумываясь. – И с тех пор чувствую себя свободным.

Выйдя из здания суда, Андрей остановился на первой ступени лестницы, шумно вдохнул воздух и запустил пальцы в волосы, закинув голову назад. Всё, свободен. «Лети на все четыре стороны, чао!», сказала ему теперь уже бывшая жена и моментально растворилась в толпе. Андрей закурил и медленно пошёл вперёд. Странное ощущение – когда ты больше никому ничего не должен и предоставлен сам себе. Можешь делать всё, что угодно, но вот что именно тебе угодно, ещё не знаешь. Будто спали невидимые оковы, будто открылась дверца клетки, и вот она, воля. Но куда лететь, если нет карты? Он шёл по знакомым улицам и думал о последних годах своей жизни.

Андрей женился рано по итальянским меркам – в 28. Влюбился с первого взгляда, безумно и, как тогда казалось, навсегда. «Как банально», горько усмехнулся он про себя. Она была итальянкой. Красивая, смуглая, с длинными вьющимися волосами и заразительным смехом. Буря, а не женщина. Ему нравилась в ней безудержная воля. Она всегда делала только то, что хотела. Он же, с его спокойным характером и природной сдержанностью, был полной противоположностью и уравновешивал её. Работал в банке, и жизнь его была скучна.

Его родители переехали в Италию из Питера в середине девяностых. Не могли и не хотели выживать в стране, где нормой жизни стали бандитизм, нищета и разруха. Хотелось стабильности и спокойной жизни. Под стабильностью отец понимал работу, например, в банке. И, отучившись на экономическом, Андрей стал клерком. Тоска.

Одно ему нравилось во всей этой финансовой бюрократии – он работал с людьми. Нравилось консультировать, объяснять. Клиенты были благодарны ему за доброе отношение и терпение. Порой он возвращался домой и с воодушевлением рассказывал жене, какой интересный человек сегодня приходил. И не замечал, что слушает она его вполуха.

Когда она потеряла интерес к нему? Он просто жил своей обычной, может быть, даже слишком обычной жизнью. Утром в офис, вечером домой, в воскресенье – к родителям на обед, в июле – на море. Ей же нужны были эмоции, ураган и цунами. Желательно каждый день. В какой-то момент он заметил, что жена стала отстранённой, задумчивой, а былая близость сошла на нет. Она закрылась, и он своими тихими разговорами никак не мог пробить эту стену, достучаться. Потом, видя, как она выходит из комнаты для разговора, как не выпускает из рук телефон и часто задерживается где-то «с подругами», вдруг понял, что в её жизни появился кто-то помимо него. И этот кто-то постепенно его вытесняет.