Чтение онлайн

– Не притворяйся, что ты не рада. Я тебя знаю, - продолжает она.
– Ты ведешь себя, словно ты вся такая хорошая. Но в глубине души, ты никудышная, как и все мы.

– До свидания, Дара, - говорю я, выходя в коридор.

Я так сильно хлопнула за собой дверью, что та чуть не слетела с петель. С удовлетворением я услышала как что-то внутри - рамка? Ее любимая чашка?
– падает на пол с характерным звоном. Дара не единственная, кто умеет ломать вещи. 

ПОСЛЕ

– Знаешь, а он ведь все еще в рабочем состоянии.

Я только осознала, что пялилась на «Врата Ада» до тех пор, пока Элис не подкралась сзади. Я сделала шаг назад и чуть не наступила в малярный лоток.

Элис запястьем убрала волосы со лба. Ее лицо раскраснелось от жары, и глаза выглядели светло-карими, почти желтыми.

– «Врата», - сказала она, кивая в сторону длинного металлического шипа.
– Аттракцион все еще в рабочем состоянии. Уилкокс делает осмотр каждое лето. Он решил снова запустить его. Думаю, он чувствует себя плохо со дня его закрытия, ведь это означает, будто во всем виноват он. То есть, в смерти девочки. Он хочет доказать, что аттракцион безопасен.

Она пожала плечами, почесывая свою татушку под левым ухом пальцем с застывшей голубой краской.

Так как нам сегодня не надо проверять аттракционы, весь персонал занимается уборкой всех доказательств вандализма прошлой ночи. Где-то незадолго до закрытия парка парочка идиотов разукрасили некоторые вывески баллончиками для граффити, изобразив на них известную часть мужского органа. Этим утром Уилкокс казался совершенно спокойным. Позже мне сказали, что такое случается в парке хотя бы один раз за все лето.

– Он каждый год ходатайствует в «Консультативное управление парков», - Элис садится на маленькую скамейку в форме пня.

 Ее редко можно увидеть сидящей - она обычно все время в движении, всегда что-то показывает или выкрикивает указания, всегда навеселе. Ранее, этим же утром, я видела, как она взбирается на «Кобру» за детским рюкзаком, который каким-то необъяснимым образом застрял среди шестеренок и как паук качался между опорными конструкциями. Пока она взбиралась, внизу собралась небольшая компания сотрудников «ФанЛэнда», некоторые подбадривали ее, некоторые просили ее не лезть туда, другие же пришли разведать ситуацию для мистера Уилкокса и Донны. Я наблюдала за Паркером. Его взгляд был устремлен вверх, руки уперты в бедра, глаза сверкали, и я почувствовала…что? Точно уж не ревность. Ревность - сильное чувство, которое скручивает твой желудок и разъедает тебя изнутри. Скорее, я чувствовала пустоту, как бывает, когда ты долгое время очень голодна, но привыкаешь к этому. Он когда-нибудь испытывал такое же чувство по отношению к Даре? А может до сих пор испытывает? Не знаю. Единственное, в чём я уверена, - он был моим лучшим другом, а теперь даже не смотрит в мою сторону. А мой второй лучший друг даже не разговаривает со мною. Или это я не разговариваю с ней.

Вчера вечером, поддавшись давнему рвению, я пошла на чердак, чтобы просто проведать ее и увидела, что она повесила на дверь новую табличку. Сделана она была из плотной цветной бумаги салатового цвета и украшена сердечками и криво нарисованными бабочками. Табличка гласила: ДАЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ ДУМАЙ!

– Очень по-взрослому!
– крикнула я, обращаясь к закрытой двери, а в ответ услышала приглушенный смех.

– Отец той девочки, его фамилия Ковласки, кажется, как-то так, с окончанием на «-ски», он приходит сюда каждый год и настаивает на том, чтобы аттракцион оставался закрытым, - продолжает Элис.
– Кажется, я понимаю его. Хотя, аттракцион очень веселый. По крайней мере, был таким. Когда его включают, на нем зажигаются маленькие огоньки, и он становится похож на что-то вроде Эйфелевой Башни.

Она замолкает. А потом вновь продолжает.

– Говорят, что по ночам она до сих пор кричит.

Несмотря на то, что сегодняшний день был скучен и уныл, а погода была безветренной и жаркой, мои волосы на затылке встали дыбом.

– Что ты имеешь в виду?

– Глупо, конечно, - улыбается Элис.
– Просто так утверждают наши «старички», работающие в ночную смену. Ты еще не была в ночной смене?

Я качаю головой. Ночные работники, так же известные в «ФанЛэнде» как «могильщики», отвечают за ежедневное закрытие парка, сторожат ворота, чтобы никто не вломился в парк, выбрасывают мусор, опустошают жироуловители, смотрят за аттракционами, отправляя их на ночной сон. Я уже слышала страшные истории от других работников о переменах в парке после полуночи.

– На следующей неделе буду, - говорю я.
– Ночью перед юбилейным праздником. – и днем рождением Дары.

– Везет, - говорит она.

– А как же та девчонка?
– напоминаю я ей, мне стало очень любопытно.

Как ни странно, но для меня было облегчением разговаривать о девочке, умершей давным-давно, от которой остались лишь отголоски и воспоминания. Всё утро все то и делали, что разговаривали только о Мэдлин Сноу. Ее исчезновение вызвало всеобщий переполох. Ее лицо было на каждой газете, листовки с ее изображением, как грибы, множились в числе изо дня в день и висели где только можно.

Мама тоже не могла никак успокоиться. Этим утром я обнаружила ее перед телевизором. Она пялилась в экран, зажав в руках кружку кофе, который вообще не пила. А волосы у нее были уложены лишь наполовину.

– Первые 72 часа после исчезновений наиболее важны, - без конца повторяла она. Уверена, это она услышала из предыдущих новостей о Мэдлин.
– Если ее все еще не нашли...

В верхнем углу экрана телевизора стояли цифровые часы, которые отсчитывали сколько времени прошло с исчезновения Мэдлин из автомобиля: 84 часа на тот момент, и эта цифра лишь росла.

Элис поднялась, разминая ноги, хотя она и сидела-то всего лишь минут пять.

– Да это просто очередная страшилка, - сказала она, - которую обычно рассказывают новичкам, чтобы до смерти их напугать. У каждого парка должен быть свой призрак. Это как бы закономерность такая. Я сотни раз закрывала здешние лавки и ни разу не слышала «её крики».

– А мистер Ковласки...
– слова застревают у меня в горле, словно комок.
– он не говорил, что ты напоминаешь ему его дочь?

– Ах, это, - машет она рукой.
– Все думают, что он сошел с ума. Но это не так. Он просто одинок. А когда люди одиноки, они совершают безумные вещи. Понимаешь?

На какой-то момент ее взгляд будто пронзает меня и мне становится немного неловко. Такое чувство, будто ей известно что-то о Даре, о моих родителях, о том, как все у нас пошло наперекосяк.

Тут на тропинке, ведущей к нам, появляется Мод. Она идет, сгорбившись, словно полузащитник, готовившийся к броску.

– Меня прислал Уилкокс, - говорит она, подходя к нам и немного запыхавшись. Она выглядит недовольной, очевидно из-за того, что ее послали передать сообщение.
– Кристал не пришла сегодня.