Чтение онлайн

— Да, я непоколебимо так считаю, — ответила Филика и достала из-за пазухи кремнёвые пистолеты.

— Постой, подожди, — заслонил собой линию огня Тартор. — Они ведь столько времени следуют за нами…

— И что? — раздражённо спросила Филика.

Шакалы остановились в шагах двадцати от наёмников. Выжидающе глядели, словно знали, что сейчас решается их судьба.

— Как что? Ты не узнаёшь в них никого? — спросил Тартор.

— Я узнаю в них назойливых дрянных зверушек, которым пора распрощаться с жизнью, — так же твердо, как и всегда, ответила Филика и поднялась с места, чтобы выбрать удачное место для стрельбы.

— Ну, подумай, — не отходил от неё Тартор, — они ведь так стремятся к своей цели. Мы их и били, и погода их уничтожала, а они всё идут…

— К чему ты клонишь? — не так твёрдо спросила Филика; её поднятая для выстрела рука опустилась.

— Чем эти шакалы отличаются от нас с тобой? — бегло заговорил Тарот. — В их зверином мире они такие же работяги, как и мы в нашем. Готовые ради куска добычи на всё…

— А ведь старина Тар прав, — выдавил из себя Моррот.

— Вшпомнить только беднягу Лирка… — добавил Тос.

— Да ну вас всех! — отрезала Филика, занесла руку и выстрелила.

Капитанша всегда била метко. Пуля с брызгами легла в лужу под лапами одного из шакалов. Ни один падальщик даже не шелохнулся.

— Чтоб вы все прокляты были! — крикнула на зверьков Филика.

— Вот видишь, — сказал Тартор и схватил за ногу оставшуюся тушу кабана, — они, как и мы, не страшатся опасностей, — запыхавшись, он бормотал, волоча тушу к навострившим уши зверькам.

— Да ты просто слабак… — неуверенно сказала Филика.

— Если протянуть руку умирающему коллеге — проявить слабость, то да, я слабак, — отрезал Тартор и отошёл от туши.

Шакалы дико накинулись на угощение. Их ослабевшие от многонедельного голода пасти едва ли могли отрывать куски мяса. Зверьки не рычали друг на друга, как это обычно бывает, ведь они вместе прошли этот тяжёлый путь и выжили. Среди них нет вожаков — после всего пережитого они стали равны.

— Прекрасно, теперь нам опять вяленой курицей давиться! — занесла руки в позе великомученицы Филика.

— Ничего, нового кабана подштрелишь, — утешал Тос.

— И ты туда же, — устало вздохнула командирша.

На этом общение с четырьмя шакалами не закончилось. Наевшись до натянутого, как барабан, выпирающего брюха, что весьма несуразно смотрелось на фоне исхудалого тела, псовые нерешительно, поджав к земле хвосты, а к голове — уши, подползли к греющемуся у костра Тартору. Филика еле сдержала себя, чтобы не потянуться за пистолетом, когда их увидела.

Пушистые существа опасливо полизали руки и ботинки спасителя, потом, довольные, что их не прогнали, легли у его ног.

— Ну вот, теперь они от нас никогда не отстанут! — обречённо вздохнула Филика.

— Вот и замечательно! — сказал Тартор, гладящий самого пушистого шакала, лицо наёмника сияло невероятной радостью. — У меня в детстве был замечательный пёс. Дворняга, конечно, но двор нам охранял отменно. Брехал, правда, много…

— Чего это тебя на сентиментальности прорвало? — спросил Моррот.

— Да, извините, я… — лицо Тартора сделалось как всегда строгим и сосредоточенным. — Тупые воспоминания накатили…

Строжайший выговор отцу, исключение Тартора из претендентов в жрецы…

— Всё, нужно кончать с нашей грязной работой! — сказал Тартор. — Вот взорвём мы тех сумасшедших на механической птице и всё! Не буду больше. Надоело! Вечно я куда-то бегу, вечно чего-то ищу… — после долгих размышлений он добавил: — Домик на берегу речки отстрою. А этих засранцев пушистых к себе возьму, пусть двор охраняют!

Поглаживаемый шакал радостно тявкнул.

Никто с Тартором спорить не стал. Оно ведь и так ясно, что добившийся грязным путём богатства мыслящий руки себе пачкать больше не захочет…

Огонь отлично просушил одежду.

Коней запрягли и отправились в путь. До отмеченного Филикой места на карте оставалось ещё совсем немного.

Начинало темнеть, когда это место было теоретически достигнуто. Но не следует забывать об обязательной погрешности при расчёте расстояния по оптическим приборам. Поиски зацепок придётся проводить довольно долгое время. И не факт, что таковые найдутся. И это очень беспокоило каждого члена Смертельных Ищеек. Вполне вероятно, что заказанные уже давно покинули Заколдованные Горы.

Искать что-то под покровом ночи — дело жутко неблагодарное. Поэтому распыляться и не стали. Решили дождаться утра.

Только солнце принялось разгонять мрак — Смертельные Ищейки разбрелись в разные стороны. Филика на север, Моррот на запад, Тос на юг, а Тартор и шастающие за ним по пятам шакалы на восток.

Вернулись к сумеркам. Тос вообще с пустыми руками. Филика тоже с пустыми руками, но с жуткими воспоминаниями. Ближе к обеду на её пути встретилось место кровопролитного боя. Тела погибших никто и не думал закапывать — так их и оставили гнить на солнце. Судя по запёкшейся крови и начинавшим подванивать телам, бой произошёл либо ночью, либо ранним утром. Филика решила не вмешиваться и прошла место сечи стороной… Тартор вернулся с обглоданными костями и золой от костра. То есть, ни с чем… А Моррот повстречал по дороге измученного прима, который заверил, что знает, куда отправились «эти сучьи ублюдки на Смертоптице». Но расскажет об этом только после того, как его накормят и напоят вином. Разумеется, Моррот привёл случайного встречного в лагерь.

Моррот с новоявленным знакомым пришли позже всех. Тартор уже распалил костёр и сидел возле него, похлёбывая вино из фляги. Филика расчёсывала лошадей. Тос стоял над Тартором, глядел в костёр и время от времени брал у товарища флягу, чтоб сделать смачный глоток чёрного вина. Сытые шакалы нагловато крутились возле хозяина, дожидаясь момента, когда он расслабиться, чтобы лизнуть в лицо.

Разумеется, увидев с Морротом неизвестного, все побросали занятия и обратили к нему пытливые взгляды. Даже шакалы — и те навострили уши!