Исцеляющее сердце
Шрифт:
Оранжевые раскаленные угольки потрескивали в камине, иногда испуская из себя искорки, которые взмывали в воздух и угасали. Прямо как невинные жизни…
Задумавшись, даже не заметил, как девушка тихонько подползла ко мне и нежно схватила мою левую руку. Удивившись ее движению, поворачиваю голову в сторону собеседницы.
— Не грустите. Я уверена, все будет хорошо!
Я в ответ лишь недоверчиво усмехнулся.
— Дико сомневаюсь…
Ее мягкий указательный палец примкнул к моему рту, не давая мне договорить.
— Не спорьте! Я верю, вы еще обретете исцеление и будете жить счастливо!
Заметить не успел, как ее тонкий палец исчез с моих уст, сменившись ее теплыми губами. Выпучив на секунду глаза от удивления, аккуратно подхватываю красавицу и усаживаю ее к себе на колени, не отпуская при этом поцелуя. Правая рука словно сама ныряет в эти мягкие черные локоны, а левая гладит ее бедро и медленно поднимается все выше, бесстыдно лаская нежное тело под голубым платьем, пока не добирается до вздыбленной от возбуждения груди, наградой за прикосновение к которой стал негромкий стон удовольствия.
Сквозь порыв страсти чувствую, как она вздрогнула и еле слышно вскрикнула. Кажется я своим ненавистным клыком нечаянно прикусил ей губу, но она даже не отстранилась, продолжая жадно похищать мой поцелуй.
Мгновение — и она легонько наваливается всем телом, роняя меня на изголовье кровати. Ловкие тонкие ручонки расстегивают пуговицы рубашки, одну за другой, а после начинают ласкать мою разгоряченную, вздымающуюся от учащенного дыхания грудь. Решив ответить той же монетой, ловко подталкиваю ее, и теперь уже я занял выгодную позицию сверху. Хватаю уже надоевшее задравшееся платье и начинаю тянуть его вверх, остановившись чуть выше ее теплых губ. Попавшие в капкан платья руки теперь задраны вверх и не могут сопротивляться, предоставляя мне простор для фантазии. Воспользовавшись беспомощностью своей супруги, начинаю осыпать поцелуями это нежное тело, особое внимание уделив ложбинке на нежной, разгоряченной от тепла груди.
В конце концов, ее руки все-таки освободились из своего плена и приступили к ответным действиям. Я и заметить не успел, как с меня пропали рубашка и штаны… Прикрыв нас одеялом, крепкой хваткой прижимаю ее к себе и заставляю наши тела слиться воедино, не забывая о поцелуях.
И вновь она слегка постанывает от боли, пронзающей ее внизу живота, но не подает вида и не отпускает мои уста ни на секунду…
Будучи не в силах больше терпеть, постепенно опускаюсь от ее уст к нежной тонкой шее, тихонько вгрызаясь в нее клыками. Противный железный привкус нескольких капель крови вызывает легкую тошноту, но я сдерживаюсь, не забывая о ласках в попытках принести ей наслаждение и ослабить боль. Я чувствую, как моя боль утихает и ее жизненная сила переходит ко мне, а дыхание девушки постепенно замедляется, как и движения.
— Спасибо за эту волшебную ночь… — последнее, что она прошептала мне на ухо после того, как я вознес ее на пик удовольствия.
Когда последние крупицы энергии перешли ко мне, Мари закрыла глаза, погружаясь в сон.
В сон, из которого она уже не выйдет…
Отчаянно вздохнув и ослабив хватку, дарю бедняжке последний поцелуй, который она уже не вспомнит.
Выбравшись из-под одеяла, в ярости от происходящего хватаю подушку и швыряю ее в сторону зеркала, в котором красовалось мое мелкое отражение. Желая после этого подобрать пострадавший предмет интерьера, встаю и подхожу ближе к зеркалу.
По ту сторону зазеркалья на меня смотрел вполне бодрый и здоровый парень. И все было бы хорошо, если бы не выпирающие изо рта клыки, которые были испачканы кровью…
Невинной кровью…
Громко крикнув, со всей силы ударяю кулаком в зеркало и то разлетается на кусочки. На шум, разумеется, забегает мой дворецкий. Увидев разбитое зеркало и мою не подающую признаков жизни супругу, он, словно понимающий отец, помог мне одеться, а после схватил меня за окровавленную руку и повел прочь.
Никаких лишних вопросов… Он, как никто другой, знал, что мне сейчас нужно…
Проснувшись утром в своей комнате, я ощущал себя вполне бодрым и отдохнувшим. Правда все было словно в тумане… Вообще не помню как я здесь очутился.
Вспомнив о Мари, соскакиваю с кровати и устремляюсь в супружескую спальню, где, разумеется, меня никто уже не ждал. На кровати уже заменили белье, а беспорядок был прибран. Разбитое зеркало заменили таким же, каким оно до этого висело на стене. Со стороны казалось, будто все так и было… И лишь я с Хансом знаю, что здесь было на самом деле…
Сидя в моем кабинете, родители Мари всеми силами пытались изобразить неподдельную скорбь по своей дочери. Но стоило мне лишь махнуть в их сторону бумагами о наследстве и новом статусе их семьи, как те радостно подхватили их и убежали восвояси, даже не озаботившись тем, как будет проходить ритуал ее погребения.
Гнусные люди… Но не мне теперь судить их…
Уже на похоронах супруги я невольно вспомнил ее слова.
«Я верю, вы еще обретете исцеление и будете жить счастливо!»
Часть меня хотела бы верить ее словам, но с каждым днем я все сильнее понимал, что ее словам не суждено сбыться…
Я чудовище… И я не заслужил счастливой жизни… Я позабочусь об этих землях столько, сколько смогу, а потом… Потом уже ничего не будет…
Глава 1.1
Десять лет спустя…
Клара.
Яркие лучи солнца, покалывавшие кожу сквозь занавешенное окно, заставили меня невольно сморщиться. Сонно пробормотав что-то невнятное, отворачиваюсь в другую сторону и ныряю с головой под одеяло в надежде выкроить себе еще хоть немного времени, чтобы поспать подольше. Вот только громкие крики петухов, раздающиеся с улицы, наоборот говорят мне о том, что, кажется, пора вставать.
Эх, завидую я этим птицам. Они просыпаются так рано и горланят себе беззаботно, продолжая жить как ни в чем не бывало. Я же себе, к сожалению, такую роскошь позволить не могу…
В деревянную дверь моей комнаты раздался быстрый стук.
— Клара, ты же не спишь? Нам пора приступать к своим делам по дому!
Осознавая, что добиться желаемого мне теперь точно не удастся, сонно поднимаюсь с кровати и тихонько открываю дверь. Сразу же ко мне в комнату врывается моя подруга, с которой мы вместе работаем вот уже несколько лет.