Ириска
Шрифт:
Дождь
Плащ бы сейчас пригодился.
Мелкая морось быстро переходит в дождь.
Что называется – как из ведра.
Хляби небесные.
С моря дует холодный ветер.
Щека болит.
Я влезаю между двумя
покосившимися пляжными домиками,
чтоб не промокнуть,
и поднимаю глаза,
только когда передо мной появляются
чьи-то ноги в резиновых сапогах.
Девушка в дождевике глядит на меня недовольно; рядом с ней лабрадор.
Шкура как бархат. Виляет хвостом,
отряхивается.
С капюшона девушки капает вода.
– Ты поранилась?
Что у тебя с лицом?
– Ничего. Просто попала под дождь.
Пляжный домик № 13
Из пляжного домика не видно города —
окна выходят на море.
Атлантический океан
до самой Америки – плыви,
если хватит духу.
Деревянные стены пахнут мятой и плесенью.
– Я бы хотела здесь жить, – говорю задумчиво девушке,
а она вытирает собаку кухонным полотенцем.
Девушка смеется,
рассказывает про своего брата:
он как-то приехал сюда
на неделю,
еще когда учился в школе.
Чуть с ума не сошел – ему до смерти надоели барабаны!
– Кто играет на барабанах?
– Я, – небрежно отвечает она,
как будто это самое обычное занятие.
Ее зовут Люси;
она говорит так уверенно, словно
все в мире должны обожать ее барабаны.
Опускаю глаза.
Делаю вид, что разглядываю
половицы, лапы собаки,
коврик с рисунком медузы.
Она указывает на крышу – капли уже не стучат.
– Дождь перестал.
Наверное, хочет сказать мне:
«Можешь идти».
И я ухожу.
Друзья
Папе не нравилось, когда я проводила время с друзьями.
Он говорил:
– Ты думаешь, деньги даются легко? Нет!
Бездельничать может каждый.
Я же плачу за то, что ты учишься плавать,
так заслужи.
Для начала вымой посуду.
Он говорил:
– Сдашь экзамены —
устраивайся работать по выходным.
Я хороший отец. Ведь я же тебя кормлю?
Он говорил:
– Погулять? Нет, уже поздно.
Знаю я эти ваши прогулки!
Вроде бы можно было пригласить друзей в дом,
и в то же время
нельзя.
Софи и Джеки не держали бы язык за зубами,
если бы что-то показалось им странным.
Джеки вообще паникерша, а Софи – болтушка.
Мне не хотелось, чтоб они знали, какой он на самом деле —
грубый, вечно сердитый,
и как обращается с Келли-Энн.
– Что же ты не пришла к Мартину? – недоумевала Джеки.
– Ты ему точно нравишься, он все время тебя приглашает.
Его брат купил себе новый мотоцикл.
Сказал – даст покататься.
Только нужна подходящая обувь.
Там выхлопная труба… Ноги печет.
– Элли, кажется, задирает нос, – сказала Софи.
– А может быть, у тебя уже кто-то есть?
Кто? Случайно, не папа Джеки?
– Заткнись, – сказала ей Джеки.
Толкнула Софи,
и они засмеялись.
Папа Джеки встречался
с двадцатилетней.
Мы так шутили – будто она еще школьница,
а он педофил.
Джеки не обижалась.
– Я хотела пойти, – говорю им.
– Отец не пустил.
– Так приходи в субботу, – сказала Джеки.
– Сходим в кино.
Пройдем без билета.
Вряд ли там что-то хорошее, нечего зря тратить деньги.
Джеки продержалась дольше, чем Софи.
С Джеки
всегда
было проще.
– Не могу.
Я не знала, как объяснить,
почему не могу проводить с ними время?
Боялась, что папа скажет:
«Бездельница».
Или еще что похуже.
Скажет или сделает.
Она ждала меня?
Марла сидит за столом на кухне,
разгадывает кроссворд,
пишет, зачеркивает.
Стучу по косяку, чтобы она не испугалась.
– Я вернулась, – говорю
как можно небрежнее,
в надежде – она помнит Ириску,
а не уборщицу-самозванку.
Мне нужно остаться на ночь.
– О. – Она совершенно спокойна. Бормочет: