Иов
Шрифт:
Иов, мы научились этому всему и знаем твердо,
Что это правда все, поэтому послушай и учись».
И Елифаза, выслушав, Иов ответил гордо:
«Ты должен был сказать, мой друг, «лечись»
Тогда бы верным было то, что ты так долго рек,
Когда бы на весы возможно положить страданья
И горе все мое, тогда бы оценили вы беды порог,
Что тяжелее всех песков морских и ожиданья.
Вонзились стрелы Всемогущего мне в плоть,
Душа моя горит от яда, что стекает с них.
Оружье Божие метит в меня, легко молоть
Слова вам, и рассуждать так о болях моих.
Не с вами ведь случилось все, ослица не орет,
Когда трава вокруг нее, но какова еда без соли,
Белок яйца разве имеет вкус, иль обонянье врет?
Ваши слова, как та еда, их не принять без боли.
Хотел от Бога я иметь, что попрошу, чего желаю,
Хотел бы, чтобы Бог меня разбил, и, руку протянув,
Убил, и буду утешаться в том, поскольку полагаю
Что даже в этом не отверг Его, и ноги протянул.
Не знаю, что еще должно со мной случиться
Не крепок я, как камень иль скала и силы нет,
Но слышал, что друзья должны стремиться
Помочь, когда несчастия приходят, ваш совет
Немного опоздал и не могу на вас я положиться.
Изменчивы вы, как ручьи от тающего снега,
Когда жара приходит, то стремятся испариться.
Подобно тем ручьям и вы, беда моя помеха
Для вашей упорядочной и скучной жизни.
Просил ли я о помощи, но вы совет давали,
Слова ваши, как речь усопшему на тризне,
Которого усердно целый час вы отпевали.
Вы заигрались в словоблудии учености своей,
Наверняка бы стали так играть, чтоб отобрать
Принадлежащее сиротам, и продать друзей
Готовы, но, сколько можно лицемерно врать?
Взгляните мне в глаза, только они еще живые.
Вы знаете меня давно, я лгать бы вам не стал:
Плохого ничего не сделал я, мои друзья родные.
Перемените взгляд свой, от укоров я устал.
VII
Не тяжкий труд ли уготовлен человеку на земле
И дни его, не дни ли батрака, что ждет оплаты?
А может как раба, что жаждет тени, так и я в золе
И суете погряз на месяцы и вместо скудной платы
Лишь ночи горькие отпущены в награду мне
И досыта ворочаюсь, пока горит свеча.
В червях и струпах пыльных тело и в огне,
А дни бегут быстрее, чем челнок ткача.
И лишь приносят мне одни несчастья.
Что жизнь моя – всего лишь дуновенье,
Очам моим не видеть больше счастья,
Кто лицезрел меня – не повторит мгновенье.
Как облако редеет в небе и потом уходит,
Так и сошедший к мертвым не вернется
Обратно в дом свой, где душа лишь бродит,
И на призыв немой никто не обернется.
Поэтому, не затворю я уст на все мирское
И расскажу о скорби духа и мучениях души.
Разве похож на море я или чудовище морское,
Что надо мной поставить стражу Ты решил?
Как только я подумаю: постель меня утешит
И ложе унесет печаль, так снами все страшишь,
Тогда б душа признать хотела, что не дышит
Уже больное тело и умереть мне разрешишь.
Жизнь не мила мне, все равно не вечно жить.
Оставь меня и отступись – ведь дни лишь суета,
Кто человек такой, чем ценен, чтоб его любить
И тратить на него Свое вниманье и уже с утра
Все посещать его, испытывая душу поминутно.
Когда же отойдешь и дашь слюну сглотнуть,
Быть может согрешил, но понимаю все же смутно,
Что для Тебя мой грех, о страж, с пути столкнуть
Меня решил зачем, а может просто припугнуть
Задумал, поскольку стал Тебе я слишком в тягость?
Так отпусти, простив мои грехи и я во прахе лягу,
И завтра не ищи меня с утра, а только позабудь.
VIII
Вилдад, что из Шуаха друг, сказал ему в ответ:
И долго будешь говорить так, ведь слова, что ветер.
Неужто Бог так извращает суд и правды нет?
Коль твои дети согрешили, то их нет уже на свете.
И отданы во власть греха, но ты еще имеешь время,
Чтоб помолиться Всемогущему, и если непорочен,
То встанет Вседержитель над тобой и твое семя
Вновь возродиться в детях, и твой дом упрочен
Снова будет, и прежнее покажется ничтожным
В сравненье с тем, что в будущем тебе воздастся.
Спроси у стариков и сам узнай о том, возможно ль
Чтоб вырос на сухой земле папирус, рост не дастся
И тростнику без должной влаги, а высохнет вода,
То и они засохнут, так человек без Бога гнется,
И без надежды угасает и дрожит его природа,
И безопасность паутиной тонкой рвется.
А с Богом расцветает словно сад под солнцем