Иорич
Шрифт:
Они тоже не пускали в ход оружия — только кулаки и сапоги. И пожелай они, все обернулось бы много хуже; у меня треснуло ребро, но прочие кости остались целы. Все протекало молча — полагаю, они сочли, что я и так знаю, за что мне выпала такая честь.
Вскоре мне зафиксировали руки, хотя я и успел выдать пару ответных плюх. Слабое утешение, но чего и ждать, помня, насколько средний драгаэрянин сильнее выходца с Востока. Что меня тогда особенно злило, так это осознание невозможности использовать любую магию, драгаэрянскую или восточную, которая позволила бы мне быстро исцелиться, тогда как они через час обо всех своих ушибах и думать забудут. Нечестно, не так ли?
Когда они закончили, я позволил им насладиться зрелищем униженного и побитого меня, скрюченного на полу; этого хватило, и они удалились. Я сумел бы подняться, но расцени они это как сигнал к началу второго раунда, у меня скорее всего недостало бы самоконтроля для защиты исключительно несмертельными способами.
«Как в старые добрые времена, а?»
«Ты в порядке, босс?»
«Ну, в общем и целом, где-то да.»
Я встал — процесс был долгим и мучительным; пришлось схватиться на стену и ползти по ней вверх, а встав, опереться на нее. Отличная стена.
Прекрасная стена. Она возглавит список моих лучших друзей.
Дышать было больно. Не только дышать, впрочем — но и не так больно, как могло бы быть. И еще меня всего колотило, как случалось всегда после особенно напряженной сцены, неважно, приятной или нет.
«Есть версии, за что?»
«Есть одна. Если я прав, ради ее подтверждения уже стоило через это пройти.»
«Как-нибудь надо поболтать с тобой, босс, насчет способов добывать сведения, которые не включали бы топчущихся по тебе ботфорт.»
«Хорошая мысль.»
К счастью, все это произошло в комнате (пустующая гардеробная, или что-то в том же роде), а не в коридоре. Мне совершенно не хотелось, чтобы случайный прохожий стал бы задавать вопросы. Или, того хуже, выражать соболезнования. Лойош меня знал и подрбной ошибки не делал.
Надо было как-то зафиксировать ребро. Знаете, что такое трещина в ребре? Вот и не знайте, если получится. Ходить больно, дышать больно, кашлянуть — лучше не стоит, и во имя покровительствующего вам божества, даже и не думайте чихать. А того, кто меня рассмешит, я прикончу. Потом.
Кое-как перевел болезненное дыхание. Отлепился от подруги-стены. Ой, зря я это.
«Куда теперь, босс?»
«Не уверен. Может, стоит подождать денек-другой, пока синяки станут красочными и лиловыми.»
«Подождать?..»
«Хотя ладно, слишком много всего крутится, чтобы терять день на косметику. Пошли.»
Медленно протащился по коридору, завернул за угол, зашагал дальше.
Идти все же было не так больно, как казалось вначале. Нормально; завтра будет куда больнее. Сердцебиение у меня также потихоньку вернулось в норму. Языком обследовал зуб — расшатался, но, пожалуй, все же останется на месте. От ударов в лицо легче всего уклониться, если активно шевелить шеей.
Немногочисленные прохожие — драконлорды — покосившись на меня, старательно отводили взгляд.
Спустя очень, очень долгое время я наконец добрался до той узкой и длинной лестницы, которую искал. Сейчас она показалась еще длиннее. Я начал медленно карабкаться вверх, заодно составляя план. Я знал, что хочу сделать, надо было лишь проработать детали. Планирование отвлекло меня от болезненной действительности; тем лучше.
На этот раз я хлопнул в ладоши перед кабинетом. Услышал краткое «войдите» и вошел, вдруг с ужасом осознав, что ее ведь могло тут и не оказаться, и я зря карабкался бы по лестнице. Умнее было бы подумать об этом заранее, правда?
Она подняла взгляд и спросила:
— В чем…
И прервалась на полуслове, внимательно меня рассматривая.
— Я подумывал, — выдохнул я, — подождать денек, чтобы ты оценила результаты во всем великолепии.
— Под глазом будет фингал, — заметила Норатар.
— Да уж я думаю.
— Это не джареги, или ты был бы мертв.
— Это не джареги.
— Ты знаешь, кто?
— Да.
Она нахмурилась.
— В какую это игру мы тут играем?
— Не знаю. Я и пришел выяснить это.
— Если у тебя есть вопрос, Влад, просто спроси.
— Ты их послала?
Она выглядела ошарашенной. Думаю, так и было, хотя ей и не следовало бы таковой быть, виновата она или нет. Совладав со своей мимикой, Норатар спросила:
— В какую игру ты играешь?
В ту, где я проиграл, если ты знаешь правила.
— Ни в какую. Просто хотел узнать, твои ли это люди.
— Драконы?
— О да. Гвардейцы Феникса.
— И ты думаешь, что я их послала?
— Мелькнула такая мысль. И я решил спросить у тебя, так ли это — и если так, то почему ты вместо этого мне, ну, хоть записку не черкнула.
— Я их не посылала, — отчеканила Норатар.
— Прекрасно.
— И думаю, что ты это знал.
— Я…
— Отсюда вопрос: чего ты пытаешься добиться, обвиняя меня в подобном.
— Я не обвинял тебя.
— Хорошо, СПРАШИВАЯ меня.
Глаза Норатар были внимательными и подозрительными.
Я пожал плечами. Зря.
— А что я должен был подумать? Я начинаю проявлять любопытство насчет тебя, и тут же получаю…
— Насчет чего это ты проявлял любопытство?
— Разумеется, насчет того, что тебя вдруг сделали Военачальницей.
Почему так случилось, кто за всем этим стоит. Ты не сказала, так что…
— Тут нечего рассказывать.
Я выдал ей краткий экскурс в состав органических удобрений. Мои сельскохозяйственные Военачальницу не впечатлили.