Чтение онлайн

— Не настолько, но база имеет большой ударный потенциал.

— Ты сказала — оборонное соединение.

— Это одно и то же.

— Разумеется.

— На американских базах, где бы они ни располагались, всегда существуют некоторые проблемы с наркотиками. Так бывает, и виновные после тщательного, но быстрого расследования получают приговор трибунала. Конечно, за всем не уследишь. Легкие наркотики раздражают военных со времен Вьетнама. Раздражают, но не более того. То есть, так было до последнего времени.

Келсо налил в кружки кипятку, его интерес возрос.

— Так ты говоришь, на этих самолетах летают наркоманы?

Она улыбнулась, и на этот раз улыбка смягчила лицо. Это уже лучше.

— Ну, до этого не дошло. Но базы... ну, если хочешь, слишком хорошо снабжаются. Мы думаем, большая часть товара приходит из Гарвича и поступает в местные городки, где летчики и персонал часто проводят свободное время.

— Не следует ли это передать местному отряду по борьбе с наркотиками?

— Мы держим их в курсе, но сам знаешь, как они загружены. И беда в том, что зачастую они не утруждают себя сообщать нам о своих операциях. И мы лишь случайно о них узнаем.

Келсо поставил две кружки с кофе на маленький обеденный столик и кивнул на скамейку за ним. Девушка скользнула на сиденье и положила локти на стол, а Келсо через дверь кинул свою куртку на освободившуюся койку и сел на табурет напротив девушки.

— Ты не сказала, какая связь между твоим расследованием и моим.

— Она может быть.

— Но ты сказала, что у летчиков проблемы с легкими наркотиками.

— Да, в основном класса В. В эту категорию входят амфетамины и разные сочетания барбитуратов.

— У меня случай с лизергиновой кислотой. Обычное семейство — отец, мать, ребенок — все галлюцинировали под действием ЛСД.

— Да, мне говорили. И теперь я буду работать с тобой.

— Ты шутишь.

Она покачала головой:

— У меня в сумке письмо, подписанное главным инспектором Стоуном из главного управления, предписывающее тебе во всем сотрудничать со мной. Показать?

Оставив ее за столом, Келсо вернулся в спальную секцию, а девушка пригубила кофе и состроила гримасу. Он вернулся, нахмуренный, сосредоточенно изучая письмо у себя в руке.

— Твой кофе ужасный, — заметила девушка.

— Мой бюджет не позволяет лучшего, — рассеянно ответил Келсо, разворачивая письмо на столе перед собой. — Мне придется все это проверить по телефону.

— Конечно. Завтра я принесу кофе получше — наши командировочные побольше.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Ты это о чем?

— Я остаюсь.

— Здесь?

— Здесь.

— Совсем с ума сошла.

— Боже, не думала, что ты окажешься блюстителем нравов.

— Я не про то! Мне лучше работать одному, вот и все.

В его глазах девушка увидела что-то кроме раздражения. Опасение? Нет, что-то еще. В них был страх.

— Слушай, это прекрасное прикрытие, разве сам не видишь? Я твоя девушка. Приехала к тебе, пока ты работаешь над своей книгой.

— Это исключено.

Она перегнулась через стол, глядя на него:

— Почему? Потому что я женщина? Думаешь, я буду мешать?

— Дело не в том...

— Помнишь операцию «Джулия» несколько лет назад? Наркотический синдикат, взятый с поличным в Уэллсе? Двое сыщиков жили в коттедже в Бленкароне и никак не могли войти в контакт с местными жителями, пока не обнаружили, что их принимают за пару гомосексуалистов. И все быстро переменилось, когда к ним направили агента-женщину, якобы секретаршу одного из них. Нужно, чтобы напарник была женщина, как ты не понимаешь?

Он молчал.

— Значит, ты считаешь, что я недостаточно компетентна.

Он по-прежнему ничего не говорил.

— Я из отряда Браво.

Между подразделениями таможенной и налоговой службы и отрядами по борьбе с наркотиками не было большой любви — обе организации слишком стремились завоевать всю славу себе — но были две таможенные команды, которых уважали все полицейские подразделения в стране: отряд Браво и отряд Чарли.

Если девушка из отряда Браво, это свидетельствовало о ее высоком профессионализме.

— Я участвовала в операции «Мародер».

Она была компетентна. В 1979 году после восемнадцатимесячного расследования таможенная служба и гемпширская полиция захватили партию гашиша на миллион фунтов и произвели на юге двадцать три ареста.

— И я была там, когда взяли «Ведущий огонь».

Его грузом было полторы тонны гашиша на два миллиона фунтов стерлингов. Дополнительные рейды в разных районах — снова на юге — выловили гашиша еще примерно на десять миллионов фунтов.

— А когда я говорю «участвовала», я имею в виду, что действительно участвовала, а не заваривала чай и вела записи.

Он протянул ей руку:

— Ладно, ты знаешь свое дело.

— И не просто знаю.

— Я тебе верю. — Он отхлебнул кофе. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел сказать... — Он обвел рукой фургончик. — Это не место для женщины. Не следовало посылать...

— Ты ведь не боишься, что я соблазню тебя нет? Если да, то можешь не беспокоиться. Ты не в моем вкусе.

— Но это не значит, что ты не в моем.

Раздражение немного оставило ее:

— Ну, о себе я сама позабочусь.

— Хотел бы то же сказать о себе. Видишь, как тут тесно. Мы будем мешать друг другу.

— Постараюсь отгонять нескромные мысли.

Келсо усмехнулся, но девушка по-прежнему чувствовала его тревогу. Его что-то беспокоило, и не просто отношения между мужчиной и женщиной или между полицией и таможней. Может быть, это связано с его репутацией? Верит ли он сам, что о нем говорят? У нее не было времени много узнать про него, кроме основных сведений, полученных в Скотланд-Ярде. Она отмела все домыслы, сочтя их ерундой. Полная чепуха. Но на него они влияли? Девушка надеялась, что Келсо не приобрел невроза от того, что следовало отнести к простому невезению.